Книга Развод в 45. Найду моложе!, страница 48 – Ксения Хиж

Ну нет! Ну не надо!

Я громко выдыхаю, хмыкая и всплескиваю руками.

— Только не говори, что ты сейчас еще и заревешь?!

— Оля, ты ушиблась? В чем дело, не пойму. — Выдыхает Георгий. — Спускается к ней и берет ее за руку, смотрит, потом вторую руку, сгибая в локте. Мотает головой.

Вижу, что это чисто врачебный интерес, у него похоже сработали инстинкты. И все же… Что если нет? Закрадывается гаденькое ощущение, что я дура… Представляю, что сейчас он сядет перед ней на колени, чтобы осмотреть ее ноги, и…

— Господи, даже мне стыдно, хоть я этого и не делала! Я наблюдать этот цирк и дальше не намерена!

Георгий хлопает ресницами, как ишак. Смотрит на меня, а потом кивает и решительно отходит. Неужели до него дошло, что это ее уловки!

Вот тебе и Жора, на семь лет младше. С ним тоже пришлось бы нянчиться! Такое точно в мои планы не входит.

— Оля, объяснись и иди домой! — бросает он своей «правой» руке, которая все же выдавила из себя единственную скупую слезу — она ушиблась и поцарапала ручки об шипы моих роз!

Жаль, что те не воткнулись ей в одно место!

— Да что тут объяснять?! — огрызается, вытаскивая из волос остатки травы. — Приехала эта и ты сразу побежал! Я была о тебе лучшего мнения! А ты, милочка, — она тыкает в мою сторону указательным пальцем. — Побойся Бога! Ничем не гнушаешься, да? На чужое смотреть для тебя в порядке вещей?

— Оля, остановись! — гремит его голос, но мне даже любопытно на что еще способна эта Оленька. — Я тебе ничего не обещал. И с Таей мы просто друзья.

Ой, как гадко. А разве друзья желают поцеловаться?

— Не затыкай меня, Жор, прошу! — молит Оля. — А ты… новенька… знай, что Бог карает за то, что покушаются на чужое.

— Я на чужое не покушалась! — выдыхаю. Смотрю на Георгия.

— Георгий не твой. — Выгибает она бровь.

— Но и не твой! — выдыхаю.

— А это смотря с какой стороны посмотреть! Мы связаны больше, чем ты думаешь. Поверь! — выдыхает ехидно.

— Жора, что это значит? — перевожу на него взгляд.

Он злой. Хмурится.

— Не бери в голову. — Пожимает плечами. — У Ольги просто стресс. Ты же видишь, она сама не ведает что творит! — он нервно разводит руками в стороны.

— Проводишь меня? Мне больно идти! Я очень сильно подвернула ногу! — не сдается тем временем эта двухвостка.

Верх наглости!

— Ну у нет! — выдыхаю. — Милочка, давай-ка сама, как-нибудь! Георгий никуда не пойдет.

Он кивает, а потом снова спускается с крыльца, берет Ольгу за руку и тащит до калитки. Выводит ту за ворота и что-то наговорив, возвращается обратно.

Настроение испорчено. Вечер в одночасье перестал быть томным. Но у меня еще десерт! Этот пудинг я готовила три часа! А потому…

— Выпьем чаю, — предлагаю я и Георгий согласно кивает.

Кружусь по кухне, словно ничего не произошло, хотя внутри меня мелко потрясывает.

Она в него влюблена! И не отступится!

От этой мысли между лопаток свербит, сосет под ложечкой. Не самые приятные ощущения…

И вот зачем мне эти проблемы?

— Присаживайся, Георгий, в ногах правды нет, — ставлю перед ним чашку с чаем. Говорю при этом таким тоном, словно он нашкодивший кот.

Мы переместились за кухонный стол. Сидеть там, где стоят свечи и наши бокалы с вином… словно уже не актуально.

— Тая, — выдыхает он порывисто. И я снова вижу в нем мальчишку.

— Да, Жора? — с каждым словом разница между нами чувствуется все больше. Удивительные метаморфозы. — Говори.