Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 67 – Юлианна Орлова

Улыбка не сходит с моего лица. Это не последний ход. Потому что самый главный я приберегу напоследок, когда он будет рыдать у моих ног.

Читаю переписку с пацаненком, который мне все это скинул, и тяну лыбу от уха до уха.

Бабки я уже ему отправил, даже сверху положенной суммы. Мы квиты и уже не нуждаемся в услугах друг друга.

Я поднимаюсь со скамьи в спортивном зале и вздыхаю с облегчением. Первый пункт прошел удачно, после второго я смогу полететь к Яне, потому что это все, о чем я могу думать сейчас, чтобы не сойти с ума окончательно и бесповоротно.

А затем дверь в раздевалку резко распахивается, и двое амбалов влетают в каморку, а я отчетливо понимаю, что происходит и почему.

Вот только понять не могу, кто меня сдал.

В любом случае, весь план может протекать и без моего участия, так что он совершенно точно зря напрягался.

Меня ломают втроем и накидывают на голову мешок, вытягивая к чертовой матери из раздевалки. Я успеваю вырываться и наносить удары ублюдками даже в таком состоянии, но против некоторых вещей приема нет.

Особенно против удара по затылку, который тебя вырубает.

* * *

Темнота. Пульс отдается в висках, как барабанный бой перед казнью. Я прихожу в себя медленно, как будто выныриваю из болота, в которое меня затолкали лицом вниз. Голова трещит. Руки — связаны. Рот — заклеен. Где я — не ясно. Но несложно догадаться. Железный пол, дрожащий от вибрации. Машина. Меня везут.

И в этот момент, как бы банально это ни звучало, я не боюсь. Потому что я успел.

Видео вышло. Второе. Пошло по всем крупным площадкам. Там, где он думал спрятаться за стенами своих вилл — теперь тоже свет. Голые тела, скованы цепями. Лица тех, кто не дожил до справедливости. Слышны стоны, слышен смех. Его.

И всё это — в прямом эфире.

Бум.

Ты думал, я остановлюсь? Ты думал, что если вырубишь меня, всё отменится? Нет, мразь. Ты не играешь с мальчиком. Ты играешь с человеком, у которого уже нечего терять.

Мои ребята получили инструкции. Если я не выйду на связь в течение четырёх часов — третье видео полетит в сеть. Самое грязное. Самое страшное. С лицами. С именами. С документами. Там, где ты не просто садист. А заказчик убийства.

Мои запястья горят от верёвок. Каждый вдох — как стекло в лёгких. Но я улыбаюсь.

Потому что я выиграл.

Ты можешь пытать меня. Ты можешь сломать мне кости. Ты можешь выбить из меня зубы. Но ты не остановишь то, что уже началось.

Ты гниёшь на глазах. А я — сжимаю спусковой крючок.

А потом я слышу, как дверь машины открывается. Звон металла. Топот ног. Голоса. Хриплые, уверенные.

И один, самый мерзкий. Холодный. Жирный от самодовольства.

— Ну что, боец. Ты хотел войны? Ты её получил.

Я поднимаю голову, несмотря на мешок, и просто ржу. Тихо. Хрипло. Потому что мне плевать, что будет дальше.

Ты сдох раньше меня, Верховцев. Просто пока ещё дёргаешься.

ЛЕША

Он стоит надо мной. Я чувствую его тяжёлое дыхание сквозь ткань мешка. Его запах — это смесь дорогого парфюма, пота, вина и крови. В буквальном смысле. Уверен, он сам её проливал — не раз, не два, не десять.

— Сними с него, — говорит он лениво.

Мешок срывают с головы. Я моргаю от яркого света. В лицо бьёт лампа, как на допросе. Вокруг — стены из бетона, обшарпанные и влажные. Какой-то подвал или бункер. Старый. Не его уровень, но, видимо, нужно было торопиться.