Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 10 – Юлианна Орлова

Нет, это плохой вариант. Нервно дергаюсь, протягиваю руку к пальто, пытаясь забрать, но Давыдов с выражением полнейшей непоколебимости продолжает держать его для меня.

Галантный жест от человека, который смотрит на меня как на грязь под ногами и во всем у него полное противоречие. А для меня диссонанс.

Он словно ненавидит меня и пытается рассмотреть что-то очень глубоко в душе

В темных глазах какой-то пожар, уничтожающий все на своем пути.

Давыдов методично рассматривает меня и тяжело дышит, отчего я натягиваюсь струной, судорожно выталкивая застревабщий в легких воздух.

Что ему нужно?

Я ничего не понимаю…

— Да, спасибо, — невпопад отвечаю и поворачиваюсь спиной к парню.

Он делает шаг ко мне и вот уже пальто почти на плечах. Доля секунды проходит, и я чувствую горячее дыхание на шее, оно стекает ниже к ключице и растворяется во мне трепетом, который я совершенно точно не ожидаю встретить от такого контакта.

Пальто укутывает меня и вместе с ним я чувствую очередную волну жара, ударяющуюся в спину.

Пальцы впиваются в ткань и до боли сжимаются, почти что до характерного хруста.

— Приятного аппетита, Яна, — со спины протягивает мне пакет, и я резко поворачиваюсь, утвердительно кивая головой. Меня будто бы в сон погрузили на пару секунд, за которые он ко мне прикасался… воздухом прикасался. Запахом своим.

Прямого контакта не было, были лишь вибрации, от которых я потеряла связь с реальностью.

И почему-то грудь стала чувствительной, да все тело налилось горячей лавой.

— Спасибо, Алексей, — на него больше не смотрю, но в знак уважения принимаю пакет с подарками, на которые, по сути, и не рассчитывала, ад и не хотела, если сказать по правде.

Даже тот факт, что он так метко угадал мои предпочтения, ничего не значит!

— Леша, — поправляет меня он, и я снова нервно улыбаюсь, прежде чем кивнуть на прощание и уйти.

Но даже когда я иду в сторону выхода, чувствую внимание, спутать которое с чем бы то ни было еще просто невозможно.

Оно мягко обволакивает тело и погружает меня в какую-то негу.

Горячий поток путается в волосах и медленно стекает к ногам.

Почему он так на меня смотрит?

Рука, сжимающая пакет, дрожит. Я не буду сейчас раскрывать, конечно, да и вообще не уверена, что это можно нести в дом.

С другой стороны, хуже точно не будет.

Куда уж хуже в моем случае, верно?

Нервный смех рвется из меня, но я его заталкиваю обратно. Не время и не место.

Охранники открывают мне дверь, и вот мы уже на улице, рядом с парковкой, где меня ждет персональная машина, наглухо тонированная и также наглухо бронированная.

Я самое главное сокровище у мужа, и он сделает все, чтобы со мной было все в порядке. Вернее, чтобы вред смог причинить мне только он.

И чтобы этот самый вред абсолютно точно не смог заметить посторонний.

У охранников нет глаз и ушей, и в случае чего они будут слепы к моей беде.

Зато они все видят и слышат, если я выхожу в свет без мужа. Тогда это мои церберы, выполняющие приказы по заранее установленным правилам.

Они могут мне навредить в попытках причинить только благо.

Ты же будешь послушной девочкой, жена?

Набатом стучит в голове фраза, брошенная однажды супругом.

С тех пор я очень послушная девочка.