Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 94 – Дора Шабанн

— А так, Танюша, конечно, к старости хотел бы дом на Заливе. Да только куда мне одному дом? Дом — это место для семьи: шашлыки, вечера на террасе с винишком, завтраки там же со свежим кофейком…

Я непроизвольно улыбнулась этой «идеальной жизни» из кино и романов, а Вишневицкий, наливая мне чаю, продолжал рисовать «сказочную картину»:

— Приходишь с работы, а у тебя жена, дети, кот и собака. Но, видишь ли, Танечка, когда тебе за полтинник, то ты уже понимаешь смысл простых человеческих радостей. Только поздно…

Мне взгрустнулось за компанию, потому что «муж — дети — кот — и — собака» в моей перспективе тоже не значились. И взяться им было совершенно неоткуда.

Саша быстро понял, что настроение мое немного того, испортилось. Тут же выдал мне конфету, потом порылся в телефоне и хмыкнул:

— Подумал, тебе может быть любопытно.

А на фотографии в смартфоне Миша в форме, с оружием около вертолета.

В ответ на мои вытаращенные глаза, скупо пояснил:

— Как ты поняла, младший Бун подрался с твоим Тарасовым. Переусердствовал. До «тяжких телесных». Генрих, конечно, занес сколько нужно и куда сказали, но патриарх в гневе услал накосячившего наследника опять на передовую.

— Вот ведь современная безбашенная молодёжь! Ничему-то его жизнь не учит: то в Африку, то вот. Снова здорово. Ну да Господь с ним, привезёт оттуда уже докторскую по баллистике, вероятно, — выдохнула печально, потому что, правда, грустно, когда человек не учится на своих ошибках.

— Жестокая женщина, даже не пожалела! А мальчик-то так старался тебя впечатлить… — Вишневицкий усмехнулся и исчез за дверью.

А я фыркнула вслед:

— Ну, впечатления да, остались. Но не более.

Историю с Бунами я для себя закрыла.

'Осень наступила,

Высохли цветы,

И глядят уныло

Голые кусты.

Вянет и желтеет

Травка на лугах,

Только зеленеет

Озимь на полях…'

А. Н. Плещеев «Осень наступила, высохли цветы»

Как там писали в школьных сочинениях? «Внезапно наступила осень…»?

И правда, выскочив однажды утром из дома в костюме, балетках и летнем плаще, невольно поежилась. Потянула носом, легко уловив знакомую горькую нотку увядания, и вдруг вспомнила классика: «Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало…», а пока Татьяна Ивановна бодренько скакала между луж от такси до офиса, даже подмерзла некоторыми ценными местами, да.

В обеденный перерыв вдруг прорезалась в телефоне Катюша:

— Мамочка, мы с Энрике перенесли визит в Петербург. Думаем, что, скорее всего, куда-нибудь, после Нового года. Ну или к весне, как получится…

Елки-метелки! Ведь забыла напрочь, что собирались приехать знакомиться. Вот что полная занятость со «старой мамочкой» делает. Кошмар.

Или это уже склероз?

— Смотрите, как вам удобнее, — выдохнула удивленно. — Я, если куда поеду, то теперь разве только в столицу, на презентацию статей или предзащиту. Вы предупредите, ладно?

— О, мам! Семья Рика в восторге от твоих достижений. Тут полагают, что ученая степень вроде как очень круто, особенно у женщины. Бабушка Соледад считает тебя героической матерью и поводом для гордости.

Хихикнули, потому что я — такой себе повод, сомнительный. Но меня сейчас это никак уже не смущает.

Кстати, поняла недавно, что я счастлива без Тарасова куда как сильнее, чем была с ним. И вообще, нынешняя жизнь моя, хоть и полная работы по самую маковку, мне нравится.