Книга Развод в 45. Получи свою… Вишенку!, страница 3 – Дора Шабанн

Честно говоря, после покупки дачи, норковой шубы до пят и навороченного ноутбука для дочери мне показалось, что мы живем настолько хорошо, что тьфу-тьфу-тьфу. Ведь у нас все есть: и квартира, и машина, и загородное имение.

Да, до недавнего времени наша семья из трех человек была вполне обеспечена и благополучна. Но жизнь ведь полна сюрпризов, ага?

Наша единственная дочь, Катя, росла болезненной и замкнутой девочкой, предпочитающей книги людям и живому общению. Винить ее за это сложно: регулярные смены школ, череда не всегда дружественных одноклассников, постоянные попытки нагнать учебную программу — дочери пришлось непросто. Это в старшую школу она пошла в петербургскую гимназию с прицелом на Университет, но к этому моменту характер уже сформировался.

— Химик — отличная профессия. Всегда пригодится, — решил Алексей, когда Катя объявила, куда собралась поступать.

Подозревая подвох, осторожно уточнила, предполагая, что муж ребенка как обычно неправильно понял:

— Ты кем в итоге работать-то планируешь?

— Специалистом по массовой консервации библиотечных фондов, — гордо заявила Екатерина Алексеевна.

Все прилично э-э-э удивились, но выбора не было: характером детка удалась в отца — если уперлась, то хрен сдвинешь.

И в итоге этой осенью наша крошка двадцати четырех лет улетела в Дели работать по специальности на ближайшую пятилетку, кто бы мог подумать, а?

Проводив ребенка в аэропорт, Тарасов сказал:

— Ну, что, мать? Остались мы с тобой вдвоем, да? Как тысячу лет тому назад. Эх, заживем теперь!

У меня была обязательная программа: работа, дом и дача, так что я сильно на перемены не рассчитывала.

А вот муж изрядно приободрился.

Ну, теперь, глядя на дверь, за которой скрылась «юная и нежная», «унылая старуха» Танечка начала понимать, откуда дул ветер мужниного энтузиазма.

Но что бы мне ни нашептывало воспитание о верности идеалам брака, необходимости мужчины в жизни и прочего такого, привычного, я знала точно: измену Лешке я не прощу.

— Тань, пойдем, обсудим твое безрассудство. И что там с госпитализацией? — муж спокойно проходит мимо меня на кухню.

Вот это выдержка, вот это стальные нервы и непоколебимая уверенность в себе — то, что я так уважала в нем все эти годы. Да, как может изменить мировосприятие маленький нюанс, а?

Иду следом, стараясь не заорать, судорожно подыскивая цензурное хоть что-то:

— Ты в своем уме? Ты про что мне тут несешь, когда приволок в дом какую-то м-м-м девку? Тарасов, очнись!

— Глупости не городи. Ами это так, для души и развлечения. Нет повода для беспокойства. Это же несерьезно. А с тобой у нас семья — святое и нерушимое, — Алексей смотрит укоризненно.

Как я э-э-э изумляюсь — не в сказке сказать, да и перо такое, пожалуй, не осилит, а бумага не стерпит.

— Если ты думаешь, что я стану терпеть твои загулы, то ты сильно ошибаешься, — шиплю, потому что и голос сел и зарыдать очень хочется.

Муж уже устроился за столом, разлил вино, а теперь довольно хмыкнул:

— Эх, Танька, вот умная же баба, а такую чушь спорола. Кому ты, старуха, нужна теперь, кроме меня? Все у нас хорошо: дом, достаток. Дочь вот вырастили и в люди вывели. Живи — радуйся. Не загоняйся из-за всяких мелочей…

Прислонилась к косяку кухонной двери и глубоко вдохнула.

Да, я понимаю, что уже немолода, не сильно здорова, давно не хороша собой и не свежа. Но что, разве теперь мне нужно терпеть пренебрежение, измену, оскорбления?