Книга Избранная. Приручение Демона, страница 134 – Юлия Четвергова

— Приятно было познакомиться. — Я подошла к зверю и не придумала ничего лучше, чем потрепать его за пушистую щеку. Фэйтар покосился на мою руку так, будто хотел оттяпать приличный кусок, но сдержался.

Не прощаясь, он развернулся и плавно, нарушая законы гравитации, спрыгнул на «первый» этаж, где умиленно сопели две Хранительницы. А затем просочился сквозь стены, исчезая в наступающей ночи. И лишь золотистые искры из-под его лап, ярко светились за окнами. Но и они спустя время растворились в свете восходящей Луны.

Я со вздохом спустилась по лестнице. Фэйтар и связь с ним это всё, конечно, интересно, но если Бальтазар обнаружит девушек спящими в рабочее время, то по головке точно не погладит. Нужно их разбудить. Вот только как им объяснить то, что они взяли и уснули?

Облачившись в легкое платье в пол, подошла к девушкам и тронула Лайсу за плечо, потормошив. Девушка никак не реагировала. Странно. Потормошила Сайю — результат тот же. И когда, скажи Фэйтар на милость, они проснутся?

«Не стоит переживать за это, дитя. Прежде чем Демон вернется, они будут исполнять свои обязанности, ни о чем не вспомнив. Лучше будь готова к встрече со своей парой». — Прошелестело у меня в голове. М-да, не порядок. Он может слышать мои мысли, когда и где угодно, а я нет.

Но зверь прав, если уж с Хранительницами будет все в порядке, то лучше подумать, как вести себя с Бальтазаром.

Не придумав ничего лучше, вышла на балкон. Ночной ветер приветственно обдул лицо, затерялся в волосах, развевая их. Напряжение потихоньку отпускало, а взгляд сам собой наткнулся на законченную картину моря и заката, всё еще стоящую на мольберте. Сняв холст, поставила его рядом, на пол, оперев о стеклянную стену. Может порисовать? Это занятие всегда меня успокаивало и помогало отвлечься или же направить мысли в нужное русло.

Принеся из комнаты новый, установила холст на мольберт и взяла в руки палитру. Задумчиво постучав кистью по губам, думала, что нарисовать, и сама не заметила, как впала в некий транс. Рука сама собой потянулась к полотну и начала делать набросок. Поначалу это были неясные мазки, но постепенно они стали вырисовываться в знакомые черты лица: темные брови, открытый лоб, прямой аристократичный нос, слегка припухлые губы, манящие к себе, глубокий взгляд сине-голубых глаз и длинные белоснежные волосы, запрокинутые назад струящимся водопадом.

Я отошла на пару шагов, чтобы оценить свой первый в жизни портрет, который я не срисовала с картинки. Эскиз Демона в блокноте не в счет. Одобрительно хмыкнула самой себе. Для первого портрета, нарисованного красками, весьма и весьма неплохо. Но создавалось впечатление, будто чего-то не хватает. Руки так и чесались продолжить рисование. И я поддалась влекомому меня чувству.

Кисть утонула в черной краске и мазнула по холсту, закрашивая один глаз Демона в черную бездну. С этой же стороны спустя время на голове красовался рог, слегка уходящий вниз у заостренного конца. Портрет будто разделился на две части ровной вертикальной линией, где с одной стороны был Бальтазар в своем человеческом обличие, а с другой — его настоящий демонический облик.

Чтобы закончить концепцию портрета, захотелось дорисовать отобранные у Демонов крылья, что я и сделала. За спиной «темной половины» Бальтазара раскинулось кожистое крыло. Я удовлетворенно оглядела конечный результат и убрала палитру на подставку. Мелькнула забавная мысль повесить портрет Демона в его рабочий кабинет на стену за креслом-троном или над входной дверью, чтобы ни у кого больше не возникало сомнений, кого Бальтазар любит больше всех на свете.