Книга Алая Принцесса, страница 23 – Юлия Четвергова

Проходя мимо зеркала, взгляд сам собой наткнулся на кулон. Я сжала его в руке. Он всегда был теплый и давал мне силы. Где ты сейчас мой Данте? Скучаешь или забыл меня? Тряхнув головой, как приучила себя за последние три года, я заставила себя улыбнуться и перестать думать о нем, для этого есть ночь. Где никто не увидит моих слез.

На бегу перепрыгивая две ступеньки, я чуть не сбила с ног отца.

— Дочка, ты никак покалечить меня решила? — Улыбка стремительно росла на отцовском лице.

— Ни за что! Как я могу? — Я сделала самые невинные глаза, какие только могла. — А ты, куда так спешил?

— Встречать названного сына.

— Кого? — Я чуть в обморок не грохнулась. — Папа, ты никогда мне не рассказывал о каком — то сыне! Кто он?

Папа не успел ответить, его опередили.

— А ты, я смотрю, все также не блещешь умом. — Бархатистый голос изобразил сожаление. — Три года потрачены впустую.

Не веря своим ушам, я боялась обернуться. Поэтому подтвердила опасения гостя вопросом.

— Пап, у меня глюки? Это не может быть он, я ж не переживу. — Для кого сарказм, а для меня это серьезно.

И тут я не выдержала, повернулась и замерла. На меня смотрели насмешливые глаза цвета весенних листьев, вся его поза выдавала обреченность и скуку. Актер блин. Черные волосы отросли и достигали мускулистых плеч, а косая челка закрывала правую бровь. Черная рубашка не скрывала сильных рук, сильное тело. Он так изменился. Куда делся мой худощавый и долговязый друг? Он выглядел таким родным и чужим одновременно. Данте разглядывал меня таким же оценивающим взглядом, хоть и не выдавал себя, но я точно знала, что он удивлен даже больше меня. А удивиться было чему. К шестнадцати годам я, наконец, превратилась из гадкого утенка в лебедя. Грудь, к сожалению, подвела, но не смертельно. Я не страдаю нарциссизмом, но без хвастовства скажу, что стала очень красивой. Настоящей принцессой. Для пущего эффекта выпятила грудь и выпрямилась в королевскую осанку (Спасибо Мэри за то, что та все время гаркала под ухо «Выпрямись, как подобает принцессе, сгорбилась она!»). Вот тебе. Выкуси! И злорадно ухмыльнулась. Длинные, полусухие локоны завились от влажности и придавали мне сногсшибательный вид, я в этом не сомневалась.

— Каким ветром тебя надуло, а ведь так спокойно и хорошо жилось. — Скучающим тоном протянула я и стала рассматривать маникюр или его полное отсутствие. Кто это сказал?! Я же две минуты назад готова была предаться печалям о нем и при встрече кинуться в его объятия! Его глаза сначала округлились, а затем в них полыхнул не добрый огонёк.

— Северным надуло. Не ждала? Ах, ну да, ты же так радовалась моему отъезду, что даже не пришла проститься, небось, скакала по комнате от счастья всё время отъезда. Весело и спокойно жилось, говоришь? Каникулы кончились. — Бросил он и удалился.

— И чего злиться? Вечно он так. — Пробурчала я и направилась во двор следом за ним, папа пожал плечами, и будто забыл, что собрался встречать «названного сына». С пожеланиями удачи, оставил меня разбираться с ним самой. Что ни говори, а чувство самосохранения у папы работало отменно.

Я вышла на залитый полуденным солнцем двор. Щебетали птички, и только вокруг Данте витала черная аура зла и разрушения, как всё не начало увядать — загадка. Скрестив руки на груди, он злобным взглядом сверлил дерево, ещё чуть-чуть и бедная березка загорится.