Книга Грани Света. Падший, страница 30 – Юлия Четвергова

— О-о, Ник — это нечто! — С придыханием ответила Ленка. — Так расстарался. Ужин при свечах, джакузи, где он начал прелюдию…

— Ох, избавь меня от подробностей! — Воскликнула я, краснея еще больше, чем была. — Меня это не интересует.

— А вот и зря, — фыркнула брюнетка, скрестив руки на груди, — это в своем роде тоже часть образования, только личностного.

— Пойдем чай пить, а то остынет. — Спорить с Ларцевой бесполезно, поэтому нужно просто уйти от скользкой темы. Или позорно сбежать, как я сейчас.

— Вот, держи, — подруга протянула мне подарочную упаковку, наполненную лекарствами, которые обычно применяют при простуде, — лечись и не болей. Сегодня лично поставлю тебя на ноги и проконтролирую прием препаратов! — Вид у нее при этом был такой довольный и важный, будто она не на ветеринара учится, а уже давным-давно закончила медицинскую академию.

— Это мне? Как мило! — Не удержалась, чтобы не подколоть ее за подарочную упаковку. — Яволь майн фюрер*! — Я отдала ей честь, хихикая при этом, за что получила шлепок по плечу.

За чаем и беседами время быстро утекло. Ларцева забалтывала меня, как могла, попеременно следя за тем, чтобы я нашла применение всему, что было в подарочном пакете. Так что ближе к полуночи снотворный эффект меня сморил и я уже клевала носом, ловя себя на мысли, что щебетание Ленки пролетает мимо меня. Но, стоит отметить, чувствовала я себя намного лучше, чем когда только проснулась.

Лена не впервые ночевала в моей квартире, поэтому отправила меня в кровать, сказав, что не в гостях, и сама найдет, где и на чем лечь. Сил сопротивляться ей у меня не было никаких, и стоило голове коснуться подушки, как я провалилась в сон.

Утром я проснулась отнюдь не от будильника, а от умопомрачительного запаха оладьев. Как сомнамбула пошла на запах. На кухне хозяйничала Ларцева, мурлыкая себе под нос очередную песенку из репертуара «Падших Ангелов».

— Я думала, тебя не добудишься, а ты сама встала, чудеса, да и только! — Но взгляд при этом у нее был хитрющий донельзя. Точно знала, что подняло меня из постели. — Я тут у тебя по шкафам порыскала, думаю, ты не против, — я не удержалась и добродушно рассмеялась, — и наскребла по сусекам на оладьи. Знаю, что ты их любишь.

— Знаешь, — вкрадчиво начала я, сделав вид, будто присматриваюсь к брюнетке, — вчерашняя шутка уже не кажется мне таковой.

Взлохмаченная Ленка только смешно фыркнула на мое высказывание, добавив, что я ей не по карману. И после смеялись уже мы обе, уплетая вкуснейшие оладьи со сметаной.

Остаток утра мы неспешно собирались на учебу, так как времени еще было целый вагон и маленькая тележка. Ларцева, оставаясь верна сама себе, уговаривала меня денек отлежаться дома и пропустить не особо важные по ее мнению общеобразовательные пары первого курса, но у меня итак оставалось несколько отработок из-за пропусков, и получать еще одну, мне не очень хотелось. Поэтому, собрав силу воли и сопли от простуды в кулак, заставила себя не поддаваться на уговоры Ленки и пойти в универ.

— Выздоровеешь, устроим посиделки с винишком и романтическими фильмами. — Обрадовала Ларцева, когда мы ехали в универ на такси, из-за того, что умудрились выйти позже обычного, потому что кое-кто очень долго собиралась и красилась, потратив все время, что было в запасе. Не будем показывать пальцем кто. — А то ты совсем пить не умеешь. Надо тебя в этом деле поднатаскать.