Книга Твое персональное Чудо, страница 80 – Ярослава А.

Пока Серафима отсутствовала, я успела накрутить себя до состояния трясущихся рук и подкатывающих рыданий.

Как же так.

А ведь Катя чувствовала, что с отцом что-то случилось, а я пропускала ее словам между ушей.

Дура! Боже, какая я дура!

Нет бы присмирить свою обиду и гордыню, я, напротив, только разжигала и взращивала ее в себе. Кому от этого стало легче? Или может кто-то стал счастливее?

Проклиная себя, я не выдержала и выбежала на порог, следом за Серафимой.

Женщина стояла, облокотившись спиной о косяк, и медленно выпускала дым изо рта.

— У вас есть предположения, куда он поехать? Как давно он пропал? — не выдержав ее молчания, спросила я.

— Понятия не имею. Четыре дня прошло. Телефон отключен, машины на стоянке нет. Последний раз его видели, когда он ездил к матери. Она еще не знает. Боюсь, как бы Зинаида Дмитриевна ни слегла от таких новостей.

— А мог он…выпить? У друзей, например.

Серафима бросила на меня скептический взгляд и хмыкнула:

— Это из ряда фантастики. Что б вы понимали, Лиза, я три года работаю на Богданова, и всего лишь один раз видела его пьяным. Пьянки и загулы не по его части.

Мне вдруг стало очень стыдно, за свои идиотские предположения. Но лучше бы он и вправду запил, загулял или завис где-то с этой курицей Майей, чем просто пропал без вести.

Серафима уехала почти сразу, как закончилась ее сигарета, протянув напоследок мне небольшой квадратик с контактами:

— Это мой личный номер. Если Алексей вдруг объявится, наберите, пожалуйста.

— Да, хорошо, — чуть заторможено отозвалась я, бездумно сунув визитку в карман своей домашней кофты.

Провожать ее не стала. Да она этого и не просила. Бросив на меня короткий, полный невыразимого сожаления взгляд, помощница Богданова ушла в дождь, тихо прикрыв за собой дверь калитки и оставив меня один на один с ужасным пониманием – он может не вернуться.

Трясущимися руками, открыла дверь, зашла внутрь, кое-как разделась и отправилась в спальню, где достала старый альбом. Пересматривая наши с мамой и Сережей старые снимки, я подумала, что у меня нет ни одной фотографии Алексея. Если он не вернется, о нем мне и Кате даже памяти не останется.

Слезы, как я не сталась их сдержать, брызнули из глаз, а горло сдавило спазмом, сдерживаемого рыдания. Трясущимися руками прикрыла дверь, чтобы дети не слышали и, наконец, дала волю эмоциям. Легче не стало, но зато потянуло в сон. Я залезла, как есть в одежде под одеяло, и забылась коротким и беспокойным сновидением.

Макар Петрович был простым человеком с непростой судьбой обычного военного. На пенсию он ушел рано в звании подполковника, но как это часто бывает со служивыми людьми, найти себя на гражданке оказалось непросто. В силу менталитета у мужчины сложился довольно тяжелый характер. Поэтому с ним развелась жена, поделила совместную жилплощадь и выскочила замуж второй раз. Дочь их давно выросла, стала самостоятельной и уехала жить и работать Москву. У них тут своя жизнь, у нее своя. Звонит иногда, но в гости только к матери наведывается. С отцом у них отношения не сложились, но Макар Петрович не жалуется.

Он давно уже не живет в городе. Скромная комната в общежитии, что осталась у него после развода, много лет пустует, потому что сам хозяин на старости лет нашел себе работу по душе и по способностям. Жить в заказнике и за порядком приглядывать дело не хитрое, хоть и опасное. То браконьеры охотятся, то незаконную вырубку леса производят, а иногда и вовсе криминальные вещи случаются. За десятки лет чего только Макар Петрович не повидал.