Онлайн книга «Твое персональное Чудо»
|
И черт с ними – деньгами! Все равно я слабо верила в успех этого предприятия. Слишком много времени прошло со смерти Сережи. Да и зачем ворошить прошлое? Подхватила разогретые пироги, заварник со свежей мятой и на дрожащих от волнения ногах отправилась в зал. Там, сидя на диване, негромко переговаривались Вика с Лешей, и, судя по грозному выражению лица блондинки, она что-то вычитывала мужчине. Тот лишь флегматично смотрел в окно, из которого прекрасно было видно, как дети катаются на гамаке и таскают из ведра черешню. Я поставила на стол, застеленный красивой белой скатертью, блюдо с пирогами, чай, варенье, расставила чашки с блюдцами и позвала гостей: — Чай на столе! Пойдемте, пока не остыл. Сидя за одним столом с Богдановым и глядя, как он с аппетитом поедает мои пирожки, я чувствовала себя крайне неловко. То, что ему понравилась моя выпечка, было заметно потому, с какой скоростью пустело блюдо. Раздражало это неимоверно, но и отчего-то радовало. Причем от радости этой становилось стыдно перед самой собой. Как ни старалась я отводить взгляд и не смотреть на него, глаза так и косили в сторону. Мысленно я оценивала его, сравнивала с тем еще молодым Лешей и пыталась по внешнему виду понять, как жил он все эти годы. И думалось мне, что совсем не плохо. Богданов возмужал. Раздался в плечах. Под белой футболкой, что плотно обтягивала его пресс, было видно, что он все так же поджар, как и раньше. Но с годами худые длинные руки обзавелись крепкой мускулатурой. Возраст словно сгладил острые углы всего его по-мальчишески стройного облика, облагородил худощавую фигуру. Светлые волосы он теперь стриг короче. Мне все еще помнились растрепанные светлые вихры и то, с каким удовольствием я запускала в них руки во время поцелуя… Божечки! О чем я дурочка думаю! Напротив меня сидит отец моей дочери, что променял меня на сексапильную блондинку, а я тут слюни пустила на его шевелюру и холодные серые глаза, что конкретно сейчас тоже меня изучают с откровенным интересом. Щеки помимо воли опаляет жар стыда. Я отворачиваюсь к окну. Пусть смотрит! Наверняка, мысленно он смеется надо мной – глупой и страшной Лизой. А я еще, как назло, сейчас выгляжу не лучше огородного пугала! Старая застиранная футболка мужа, широкие шорты и косынка на голове. Колхозница, блин. Позорище… Вот не могли они прийти к вечеру. Я после работы в огороде, обычно одеваю красивый синий сарафан. Вика, словно почувствовав, мое душевное состояние, пихает в бок Алексея и просит принести документы. Я, радуясь этой передышке, несусь в комнату, где сначала перевожу дух и смотрю на себя в зеркало: глаза круглые бешеные, щеки от волнения красные. Нет, Лизка. Так дело не пойдет. Нельзя показывать свою уязвимость перед ним. Нужно собрать волю в кулак и вести себя вежливо, сдержанно, как и полагается взрослому, разумному человеку. Судорожно выдыхаю, снимаю с головы платок, перекидываю косу через плечо и сразу чувствую себе немножечко увереннее. Возвращаюсь к гостям с документами и снова сажусь напротив Богданова, с улыбкой выдерживая его взгляд. Светлые брови мужчины чуть ползут вверх, он чуть приподнимает уголки губ в ответ и подтягивает к себе папку с документами. Очень внимательно и с явным знанием дела, Алексей просматривает каждый документ. Отдельного внимания заслуживает трудовая книжка покойного мужа. |