Книга Ты - наша, страница 36 – Мария Зайцева

Дурацкие волосы, волнами падающие ниже бедер, жутко мешают, но второй резинки у меня нет, и времени воевать с прической при помощи шпилек, тоже. Обычно я убираю все в тугой пучок, делаю хвост или банально косу плету. Но сегодня все против меня. И волосы тоже!

— Рапунцель, блять, — задумчиво говорит один из парней, затем поворачивается к Саше, — и нахера нам эта ромашка?

— Ты не понимаешь, — отвечает Саша, явно лидер в команде, рассматривая меня с интересом энтомолога, поймавшего необычную букашку, — на контрасте будет охуенно. Кость, ты как думаешь?

— Надо глянуть, — басит третий из парней, — фактура норм.

— Давай, Рапунцель, — командует Саша, — что-то из нашего.

— Эм-м-м… — я кидаю короткий взгляд на Маринку, сделавшую только что рука-лицо, на злобно фыркающую девчонку, что так опозорила меня, на Тошку, соляным столбом застывшего у дверей зала. Все они ждут моего провала.

Осознаю это очень отчетливо. И злюсь. Снова.

Ну уж нет!

— Я не слышала ваших песен, — обращаюсь к парням, выпрямляясь и отфыркивая волосы, — но я могу спеть что-то другое. Не важно же, что, главное голос?

— Да в твоем случае… — снова бормочет Саша, проглатывая окончание фразы, но его перебивает второй парень, имени которого я не знаю.

— А зачем ты пришла тогда, если песен не знаешь наших?

— Не думала, что это — обязательное условие, — пожимаю я плечами, — хотя… Нет, так нет.

Делаю шаг к выходу, старательно не глядя на ликующую злопыхательницу, сожалеющую Маринку и торжествующего Тошку, но тут Сашка останавливает меня:

— Погоди. Давай, что знаешь, спой.

— Хорошо.

Я пару секунд раздумываю, прикидывая, что петь, и настраиваясь, а затем начинаю:

— Луч солнца золотого туч скрыла пелена…

Мне эта песня всегда нравилась, она хорошо получается и подходит для исполнения а-капелла.

В зале неплохая акустика, и мой голос звучит выигрышно, красиво и ярко.

Закрываю глаза, чтоб отрешиться от лишнего, не замечать устремленных на меня взглядов, погружаюсь в мелодию.

И прихожу в себя, только когда песня завершается. Открываю глаза, удивленно осматриваясь.

Я что, всю песню спела? Почему никто не остановил? Странно для прослушивания…

И почему все молчат? Так всё плохо?

Моргаю, снова привыкая к свету, щурюсь, рассматривая лица слушателей, в первую очередь, парней из группы.

И, надо сказать, физиономии у них сложные. Что не так-то? Что за молчание такое?

И тут, в полной тишине, раздается обиженный голос Маринки:

— А говорила, петь не умеешь…

Я только моргаю в ответ на такую явную нелепицу. Вроде бы, нигде не упоминала, что петь не умею…

Но да ладно.

Судя по молчанию, ребята очень даже впечатлились моим пением, причем, вообще не понятно, с каким знаком, положительным или отрицательным. Не то, чтоб я не была в себе уверена, пою я неплохо, мой преподаватель по хору и сольфеджио всегда хвалила и даже предлагала перейти на хоровое отделение с фортепиано. Но тут просто наши с ребятами из группы взгляды на музыку могут не совпасть.

Молчу, смотрю на парней.

Они смотрят на меня.

И тоже молчат.

Отлично просто, блин.

Поняв, что, похоже, знак минусовый, я пожимаю плечами и иду к выходу со сцены, по пути машинально перехватывая копну волос в жгут, чтоб хоть чуть-чуть привести их к единому знаменателю. Особого разочарования нет. Не больно-то и хотелось, на самом деле. У меня и без того вагонище допов, только музыкальной группы для полного счастья не хватало. Не спорю, бонусы хорошие, но…