Книга Наша навсегда, страница 88 – Мария Зайцева

— Я понимаю это, — шепчу я, аккуратно потянувшись к колкой щеке взбудораженного Лиса, трогаю лишь подушечками пальцев, пугливо дергаю руку, когда Лис губами ловит мою ладонь, сжимает легонько за ребро, словно непослушный жеребенок, играя и пробуя новое, — понимаю… Но… Несмотря на случившееся с нами, мы остались людьми. Я. И вы. Мы… Нам надо ими оставаться.

Лис перехватывает меня за запястье, тянет на себя, опрокидывает на спину так, что я падаю между ними двумя.

Смотрю в склонившиеся надо мной лица. Такие разные. И такие похожие сейчас.

— А кто тебе сказал, малышка, — шепчет Лис, обводя тыльной стороной ладони овал моего лица, — что мы остались людьми?

— Я это вижу, — едва шевелю я губами, перевожу взгляд с одного на второго, ищу в их лицах тех прежних парней, пусть жестких, пусть грубых, но людей, которых я полюбила. И мне кажется, что нахожу. Именно потому повторяю настойчиво, — я вижу.

— Черт… Маленькая… — выдыхает Камень как-то обреченно и даже жалобно, тянет меня к себе, заставляя уже склонившегося Лиса разочарованно дернуться, в попытке перехватить. Лешка затаскивает меня к себе на колени, приподнимает за подбородок, смотрит в глаза, — ты… Так нельзя.

— Нельзя, — эхом подтверждает Лис, придвинувшись близко-близко и ведя тяжелой ладонью по моей спине.

— Только так и можно, — не соглашаюсь я с ними обоими.

Молчание, которое наступает за этим, не давит уже.

И они, двое мужчин в моей жизни, единственных мужчин, тоже не давят. Хотя могут. И умеют, наверняка.

Они и раньше умели, а уж сейчас, сто процентов, усовершенствовались, прокачали скиллы.

Но именно в этот момент мы трое впервые, наверно, за все время нашего знакомства, разговариваем. И понимаем друг друга.

И я очень сильно надеюсь, что они меня поняли так же, как я поняла их сейчас.

— Мы… мы с ним разберемся по закону, малышка, — шепчет мне в шею Лис, горячо шевеля своими словами волосы на затылке, — по закону.

— И я с ним поговорю, — отвечаю я, по-прежнему глядя в глаза Камня, и чувствуя раздраженный уже выдох Лиса за спиной, поворачиваюсь к нему, смотрю в его лицо, — мне это надо.

— Хорошо, маленькая, — падает обещание от Камня. — Он… Нихуя не заслуживает. Но ты проговоришь. Но сначала… Расскажи, что было после того, как он… Тебя увез. В подробностях.

— Да, нам надо понимать, кто еще в этом замешан. Потому что он не мог все один сделать, — подтверждает Лис.

— Да особенно нечего рассказывать… — пожимаю я плечами, а затем мягко выбираюсь из объятий Камня, отползаю спиной обратно к изголовью кровати, сажусь так, чтоб снова видеть их обоих.

И пару минут молчу, подбирая слова.

Потому что рассказывать реально нечего. Тем более, что часть истории они знают.

Что говорить-то?

Как Тошка меня, после пары дней в том отеле, названия и расположения которого я при всем желании даже не вспомню, повез в Москву?

Так я путь плохо запомнила. Очень мне было все равно, на самом деле, куда именно он меня везет.

После увиденного накрыла дичайшая волна отходняка, и мне не хотелось вообще ничего. Ни есть, ни пить, ни шевелиться,

Тошка меня спас.

Помогал, подкармливал успокаивающими таблетками, тормошил.

Иногда фотографировал, просто для того, чтоб развеселить.

— Ага, сучара, а потом эти фотки на свою страницу выкладывал, и в чат, — скалится Лис, прерывая мой поток слов, — и подписывал, типа, мы с моей женой, мы счастливые и все такое.