Книга Наша навсегда, страница 80 – Мария Зайцева

Нет!

У нее жизнь сложилась так, как сложилась.

Ее сломало что-то.

И я, кажется, даже знаю, что именно.

Меня не сломает.

Я — не она.

Я выхожу из туалета, улыбаюсь в ответ на тревогу в глазах Лиса:

— Все хорошо, прости меня. Я просто… Что-то разнервничалась.

— Малышка… — с облегчением выдыхает он, тянет меня к себе, целует сладко-сладко.

И я позволяю себе расслабиться, прижаться к нему в поисках уверенности в себе, в нашем будущем, в том, что теперь, что бы ни произошло, мы останемся самими собой. И будем любить друг друга.

— Пойдем, — шепчу я, когда Лис отпускает меня, — а то там Лешка переживает…

Лис кивает, и мы возвращаемся в гостиную.

На пороге я чуть ли не спотыкаюсь, настолько внимательным взглядом меня награждает Бешеный Лис, но затем ловлю в фокус спокойное лицо Лешки и улыбаюсь.

Иду к нему, сажусь рядом, Лис падает с другой стороны.

Лешка наклоняется и целует меня в макушку, а Лис ласково гладит по щеке.

Его отец наблюдает за этим, качает головой:

— Не отпустило, смотрю…

— И не отпустит, пап, — холодно говорит Лис, — смирись уже. Ты и так много всякой хрени сделал.

— Ничего я не сделал, говорил тебе уже, — вздыхает Бешеный Лис, отворачиваясь.

— А с этого места поподробней… — тяжело роняет Камень, подаваясь вперед. Очень незаметно, но так… массивно, с такой угрозой, что становится понятно, еще чуть-чуть — и случится обвал. Горный.

— Да нечего там говорить, не выдумывай, — раздражается Бешеный Лис, но Лешка смотрит так тяжело и неотвратимо, что мне хочется буквально повиснуть на его шее, тормозя этот горный обвал.

Лис цокает и откидывается на спинку дивана.

— Блядь, маразматик старый, — ругается он, — и нечего на меня так смотреть! Сам знаешь! Когда хоть выяснил-то все окончательно?

— Пару месяцев назад, — признается хозяин дома.

— Вы. Мне. Объяснять. Будете? — рычание Камня начинается где-то в грудной клетке и вырывается хриплой и настолько зловещей угрозой, что я все же не сдерживаюсь, перехватываю его за шею, глажу по медленно и тяжело поднимающейся и опускающейся груди, успокаивая.

— Да мой папочка, тогда, пять лет назад, вообще мышей не словил, — поясняет Лис, ревниво отслеживая, как я глажу Камня, — малышка, я тоже хочу!

— В каком смысле? — не понимаю я сказанного, переключаясь на Лиса и позволяя ему поймать мою ладошку и поцеловать в самый ее центр. До мурашек приятно и щекотно.

— А в том, что он главного фигуранта, который заказал танец, под землю упаковал, а вот его шестерку упустил.

— Не упустил! — раздраженно поправляет Бешеный Лис, — я не в курсе был вообще! Винт мне его не сдал! А я хорошо спрашивал!

От интонаций и скрытого смысла этих слов меня слегка потряхивает, и Камень, чувствуя это, кладет свою большую ладонь на мою, все еще покоящуюся у него на груди, словно защищая от жуткой реальности.

— Шестерку? — уточняет он спокойно уже.

— Да, — кивает Лис, — понимаешь… Да, блядь, не могу! Малышка, иди сюда!

Он тянет меня к себе, стремясь обнять, Камень протестует, а Бешеный Лис усмехается глаза:

— Да вы ее разорвете так! Девочка, иди вот сюда сядь.

И показывает мне на большое кресло напротив, рядом с собой.

— Нехрен, — тут же принимается возражать Лис, но я понимаю, что это будет правильное решение.

Мы должны все прояснить, а у парней рядом со мной что-то выключается и одновременно что-то включается. Короче, никакой ясности мышления. И у них, и у меня.