Книга Наша навсегда, страница 23 – Мария Зайцева

Пока осматриваюсь, уже успокоив бушующего внутри зверя, Лис все так же размеренно дымит кальяном, смотрит на ночной город.

— Выпьешь? — кивает на стол с выпивкой и закусками.

— За рулем, — коротко отказываюсь я.

— Не смеши, — хмыкает Лис, — кто это тебя решится тут принять?

— Ну вот нашлись сегодня бесстрашные, — поворачиваюсь и смотрю в упор, — ты навел?

— Да нахрена мне? — пожимает плечами Лис, и, если мне не изменяет еще зрение и чутье, то не врет, — стал бы я маски-шоу прикрываться.

— Но срулил шустро.

— Ну так грех не воспользоваться…

Сжимаю кулак, припоминая пакостное лисячье “подсел тут какой-то”, но решаю дальше не позориться, не предъявлять.

В конце концов, сам хорош, подставился.

А он только сыграл пришедший ему козырь.

Я бы тоже так сделал. Наверно.

— Где Вася?

— В постели, — скалится Лис, — не видел, что ли?

Блядь… В первое мгновение едва ли не ловлюсь и не оборачиваюсь на темнеющую в полумраке спальни кровать, в последний момент успеваю тормознуть себя.

Стебется, сучара.

Лис и в самом деле уныло ухмыляется, наблюдая за моими телодвижениями.

— Ты все такой же лох.

— А ты все такой же дебил.

Лис смеется:

— Нихера для нас не поменялось, а, Камешек? Пять лет прошло… А песня та же.

— Ритм другой будет, — хмуро парирую я, а затем, наплевав на все, тянусь к коньяку.

Понятно, что Вася в безопасности и, скорее всего, Лисяра ее ведет, иначе бы не сидел тут так спокойно.

А мне сейчас охеренно хочется выдохнуть.

Ну и нажраться, чего уж там.

И Лис в этой ситуации — вообще не самая херовая кандидатура в спарринг-партнеры. Все же, у нас много общего. Чересчур много.

Рожа Каменюки, когда он выискивает по комнате нашу сладкую малышку — это отдельный вид кайфа.

Я даже не могу определить, что смешнее, то, как он ее ищет в ванной, или то, что он уверен полностью, что найдет ее тут, в моей постели. Типа, раз уж я ее прихватил, то сто процентов попользую.

И, главное, не сказать, что полностью не прав же!

Я бы точно не тормознул, если бы… Если бы она меня сама не тормознула.

Неожиданно жестко.

Так жестко, что до сих пор в ахуе, что она так умеет. Кто научил?

Весик, сучара тихушная?

Или еще были учителя?

Сколько?

От одной мысли об этом в глазах темнеет.

Пока жду своего вечного соперника-приятеля, перекатываю в голове воспоминания о сегодняшнем вечере. Не успокаивает, конечно, но я и не планирую успокаиваться. Только не теперь, когда увидел ее снова. Так близко.

Она…

Она изменилась.

Была такая нежная-нежная.

Хотелось ее… Да все хотелось с ней делать. Чего только не представлял себе, пока бегал за ней наперегонки с Камешком. А уж нехваткой воображения, помноженного на серьезный постельный опыт, я похвастаться не мог. Знала бы Вася, сколько раз и в каких позах я ее мысленно поимел, пока тупо разговаривал, приставал, наблюдал, как поет со сцены, смотрел видос, как ее Камень целует на ринге…

Хотя, лучше ей не знать.

И лучше не знать, что я представлял, когда с ней во дворе сегодня стоял. И пока вез ее к себе, тоже.

Не мог взгляда оторвать, как прилепился к ней, так и…

Она была нежная пять лет назад. Ее хотелось.

Она стала звонко-острая, словно надломленная.

И теперь ее хочется еще больше.

Причем, судя по дурным глазам Камешка, его торкнуло не меньше, чем меня.