Онлайн книга «Тигр под елку»
|
Кто-то из однокурсников шептался, что все это, потому что дружок его ближайший, Леха Камень, свалил на сборы и соревнования, и теперь за Тигром следить вообще некому. Родня у него далеко, они только бабло присылали, и все. И Тигр тут пошел по наклонной. Покатился. Мне это было больно слушать. И еще больнее — верить. Потому я не слушала и не верила. Тигр, регулярно встречавший меня у порога универа с неизменными приятелями и телками, крутящимися у тачки, не выглядел хоть сколько-нибудь пропащим. А вот довольным этой жизнью — выглядел. Небритая морда прямо лоснилась, глаза, цепкие и жесткие, щурились насмешливо. И волосатая лапа, тискающая очередную накачанную попку, не подрагивала. Я не знала, спектакль ли это был лично для меня, потому что раньше, до нашего с ним близкого знакомства организмами, я такого рвения за ним не замечала. Или просто у него крышу сорвало от вседозволенности. Или, может, реально Камень уехал, и никто теперь Тигру втык качественный дать не мог. Боялись. Все же, справиться с таким зверюгой мог только Камень… Но факт оставался фактом: мой бывший время проводил занимательно, с выдумкой и огоньком. А я — училась. И в прямом, и в переносном смысле. В универе наверстывала все то, что подвисло за неделю моего полного отключения мозгов, зачищала хвосты, бегала за преподами с переписанными конспектами и самостоятельными работами. В остальной своей суровой реальности — мотала опыт на ус. Чтоб больше так никогда-никогда не влетать. Изо всех сил забивала эфир, короче. Еще повадилась приходить на репетиции к Васе и слушать, как она поет. И вот только там я позволяла себе плакать. Ее нежный голос так филигранно накладывался на мои эмоции, что даже не по себе становилось. Я знала, что слова сочинял один из парней группы, Рафик, но, видимо, у него в тот момент тоже был такой период легкого сплина, грусти, потому что песни были цепляющие. А еще Вася со своим вокалом с ума сводила… Мне тяжело, тебе, я знаю, тоже. И легкий сплин уходит в горечь сна. И ты во сне целуешь — дрожь по коже, И я во сне безбожно влюблена. С тобою мы теряем связь с пространством. С тобою мы рисуем нашу жизнь, Где нет беды, разлуки и несчастья, Где только мы, где только-только мы. И я смеюсь, и руки раскрываю, Чтоб удержать, чтоб только рядом быть. Но эта жизнь — предательство без края, И лишь во сне не страшно мне любить… Вася пела, а я прямо слезами уливалась в этот момент… А потом мы с ней шли домой, в общагу. Ставили чайник, ели вкусняшки, все так же неизменно появляющиеся утром перед дверью нашей комнаты, болтали, готовились к занятиям… И старательно не говорили о наших странных отношениях с парнями. У Васи свои трабблы были: у нее Камень уехал, но, похоже, жестко всех поимел перед этим на тему, что Вася его, и никто к ней не должен подходить. И все, вроде, прониклись, кроме Игната Лисина, сына известного в городе бизнесмена, как говорили, серого кардинала, управляющего не только нашим городом, но и вообще всем краем. Младшему Лису, естественно, какой-то там Камень был похрену. А вот Вася, похоже, нет… Радости в соседкину жизнь добавляли еще и ее родаки, никак не успокаивающиеся на тему, что их роднулька свалила из дома в царство греха и разврата, общагу, то есть. |