Книга Маленькая женщина Большого, страница 72 – Мария Зайцева

— Но меня некому заменить…

— Найдем. Садись в машину, Воробушек.

— Но…

— Садись. А то на руках понесу. Ты мне только дай эту возможность.

— Ты что? На глазах у всех…

— Вот-вот, очень хорошо, чтоб все видели, чья ты.

— Чья?

— Моя.

— Ничего не изменилось… — я задумчиво оглядываюсь в уже знакомых интерьерах. Надо же… А в первый раз мне тут все показалось таким… Огромным, что ли? Или это хозяин дома, появившись передо мной, сразу собой все заслонил? Он-то реально огромный.

И сейчас все заслоняет тоже, хотя и стоит позади.

Ручищи на плечи положил, тянет вниз пальто. Бесцеремонный какой… Нетерпеливый. А если его мама выйдет?

— А… Валентина Дмитриевна где? — торможу я порыв Зевса стянуть сразу за пальто еще и платье. Шустрый какой, надо же! И у меня против его напора никаких нет бастионов. Все пали давным давно.

— Мама… В гостях… У внучки… — Зевс, оказывается, урчать умеет. И делать так нежно губами, трогать сладко-сладко от мочки уха и вниз, отгибая ворот трикотажного платья. У меня кожа мурашками покрывается сразу же! И никак этот процесс не проконтролировать!

Да и ни к чему это…

Мамы дома нет…

Можно расслабиться…

Боже, мысли, как у подростка, девочки, которую мальчик впервые пригласил к себе домой, чтоб всласть нацеловаться наедине.

Все происходящее будоражит, нервные окончания словно истончаются, становятся дико чувствительными.

Я медик, я прекрасно понимаю, что со мной происходит, и почему.

Мы только что по краю прошлись, ужас такой испытали! И сейчас организм, выбросив в кровь дикую дозу адреналина, ищет способы его погасить, переварить. И секс — один из самых классических, самых беспроигрышных… Все понимаю.

Но как он трогает… Как сжимает… Это… Это не поддается никакому осмыслению…

— Воробышек… Девочка… Хочу тебя, сдохнуть можно, как… — и низкий хрип за ухом никак не помогает прийти в себя. Наоборот, топит сильнее, глубже, в трясину загоняет.

Зевс такой нежный сейчас. Это контраст с тем, что он со мной делал до этого.

И — безумное отличие от него, сегодняшнего, заслонившего своей широченной спиной меня от опасности.

Отчаявшись оттянуть ворот трикотажного платья, Зевс идет по проторенной дороге, то есть, задирает на мне подол.

Учитывая, что ни колгот, ни белья на мне нет еще с того момента, как мы занялись сексом в его машине прямо на дороге, то у бастионов нет ни малейшего шанса.

Я только и могу, что сладко ахнуть, обвиснув в крепких объятиях, да ноги раздвинуть.

— Ох…уеть… — в два захода выдыхает Зевс, найдя с первой же попытки все, что ему надо, — Воробушек… Я не дотяну до спальни, прости.

И сразу после этого все нежности заканчиваются.

Меня рывком прислоняют к стене, прямо тут, у входной двери, одним движением устанавливают в нужную позу… Проникновение получается влажным, быстрым и невероятно чувствительным.

Я лишь прогибаюсь еще сильнее, встаю на цыпочки, потому что разница в росте серьезная, а затем и вовсе повисаю, нелепо цепляясь за какой-то выступ в стене. Ощущения потрясающие.

Я — бабочка на игле, вишу в невесомости, воздуха нет, света нет, ничего нет! Только я и мой мучитель, мой пленитель, медленно и жестко проникающий в меня.

Он держит меня за талию и по груди, прижимает всем телом к стене, теплому дереву, и оно щедро делится со мной этим теплом, этой невероятной надежностью и спокойствием.