Книга Маленькая женщина Большого, страница 47 – Мария Зайцева

— До встречи, Воробышек.

— Прощай, Зевс.

Я выхожу из дома, запрыгиваю в джип.

И даже не пытаюсь сдержать слез. Пусть. Это — эмоции. Они тоже должны как-то выходить. Я же живая.

В больничке тишина, дверь открыта, в кабинете фельдшера звенят склянки.

Захожу.

— Боже, Тина! — Саша подпрыгивает в испуге на месте, — напугала! Как отдохнула?

— А я отдыхала?

— Ну да… — Саша удивленно поднимает брови, — я в восемь сегодня приехала. Еле откопалась, прикинь? Давно у нас такого не было! Меня чуть ли не с трубой замело, Барсика пришлось в дом пускать, а то его бы точно не отрыла! А как все кончилось, я сразу сюда. А тут замок, записка. Я позвонила по номеру, мне сказали, что ты отгулы взяла, отдыхаешь… А где была-то?

Я улыбаюсь, прохожу в кабинет, смотрю в окно, на белый покров снега. Принимаю от Саши халат, натягиваю его прямо поверх костюма, сажусь за стол:

— В раю была, Саш.

— А чего так мало?

— Не заслужила дольше.

— В Москву когда?

Я смотрю на своего некровного родственника, как там его называют? Сват? Кум? Хер поймешь. Факт в том, что никогда даже не думал, что буду в эту сторону размышлять, применимо к Бешеному придурку Лису.

Ох, он по щени свое прозвище оправдывал… Так оправдывал, что вообще непонятно, какого хера живой до сих пор. Дурак ведь был редкий.

Сын его, по сравнению с папашей своим — милый толстолапый щеночек. Вроде, порода та же, и обещает в опасного серьезного зверя вырасти, а все же в глазах не хватает той дикой остервенелости, которая у Бешеного Лиса была двадцать пять лет назад. Да и сейчас нет-нет, да и проглянет… Не-е-е… Не хотел бы я себе такую родню, нахер надо.

Но человек предполагает, а судьба располагает в этой жизни абсолютно всем, как поет в одной очень прикольной песне один очень прикольный мужик, бывший пилот-афганец.

Так что теперь у меня не только вечный сладкий головняк, связанный с моими любимыми девочками, дочерью и внучкой, но и довесок в виде двух не сильно умных, но сильно борзых щенят, и серьезный зверюга, в которого превратился мой друг юности, в придачу.

Ишь, сидит, развалился, скалится. Не особо весело, кстати.

Тревожит что-то Бешеного, не дает спокойно расслабиться.

Хотя, он всегда такой был. Вроде, холодный, а в реале — резкий, как внезапный удар ножа.

Я и сам не в состоянии покоя, чего уж, так что понимаю товарища по несчастью. Или по счастью. Определенно, второе, потому что Алиса — это счастье наше. Солнышко. Красотка такая, что невозможно взгляда отвести.

Сегодня должны прибыть вертолетами врачи, все, которые нужны. Лучшие. Осмотрят моих девочек, чтоб ничего нигде не было сюрпризом потом.

Хоть Воробушек и говорила, что все в норме, но сама настаивала на специалистах.

При мысли о Воробушке, в голове становится пусто и неприятно.

Мне ее выверт с внезапным отъездом дико не зашел.

Была даже мысль, да что там мысль! Намерение было твердое, оставить ее в доме силой. Куда бы она делась тут? Ну, поскандалила бы, покричала… А потом пригрелась бы в постели, я бы постарался… И осталась у меня под боком. Душу мне ласкать.

Хорошо мне с ней было, так, как ни с кем и никогда.

Впервые за долгие, очень долгие годы.

И потому решение насчет нее было вполне понятным.

Я не ребенок, чтоб играть в хочу-не хочу.