Онлайн книга «Твоя случайная измена»
|
— Кхе, кхе. Илья уже дома. А я и не слышала, как он вошёл! Вероятно, ещё потому, что в ушах у меня напевает Варум: «Некуда спешить, Ночь — одинокий плен, И ты не ждешь от жизни Перемен. Вновь приснится сон, Что мы опять вдвоём, И слезы на подушке Все о нём», — а я подпеваю ей в такт. Как давно он стоит позади? Наблюдает… Хватаю халат, надеваю. Он, стесняясь, отводит глаза. — Я продукты купил, — говорит, — Угощайся. — Спасибо, но я на диете, — уточняю, связав поясок. Илья не пытается скрыть удивление. После рождения Даньки я сильно поправилась, и он даже тогда не пытался меня упрекнуть. После Динки — уже похудела. И груди отвисли! Появились растяжки на теле. Я сильно стеснялась, а он говорил: «Ерунда». Он касался меня, а потом перестал… Я пытаюсь припомнить момент, когда это случилось. Когда поцелуй перед сном прекратил быть традицией? Когда, уходя на работу, он уже не пытался меня приобнять. А я принимала как должное. Не замечала. — Я запонки нашла, кстати, — говорю, вынимая из шкафа коробочку. Подхожу. Он берёт. Трогает бархат, кивает. У него на лице выражение… Мне так трудно его описать! Он будто всё время пытается что-то сказать, но не может. Я боюсь, что однажды он скажет: «Прощай». Но ведь это уже неизбежно. Потому отвергаю любые попытки дознаться. Нажимаю на ручку двери. — Извини, — говорю, прикрывая. Он, очнувшись, кивает: — Спасибо, — уходит, держа свою ценность в руке. За запертой дверью мне хочется плакать. Хорошо, что ещё не накрасилась! Выпускаю слезу. Затем нажимаю на «плэй». И принимаюсь исследовать залежи шкафа. Нахожу подходящий комплект. Бесшовные трусики всё прикрывают, а лиф компонует мою «обветшалую» грудь. В этом наборе я буду чувствовать себя куда лучше! Вспоминаю «Дневник Бриджит Джонс». Трусикам танга она предпочла комбидресс? Или нет? Это были трусы! Некрасивые, очень высокие. Искромётная фраза гласила: «Чем смешнее на вас трусы, тем ближе секс». Ну, уж нет! Я смотрю на себя в новом образе. И ничуть не смешные. Нормальные, женские трусики. Не для нимфеток там всяких! А для фигуристых женщин, которым есть что «держать взаперти». Часики тикают, приближая меня к нисхождению. И чем меньше становится времени, тем сильнее меня начинает трясти. Дура! Зачем я вообще согласилась? В отместку? Ведь глупо же думать, что это рассердит Илью. И сейчас, несмотря на ситуацию, я ощущаю себя виноватой. Почему это так? Ведь не я изменила, а он. Машка, в ответ на моё смс: «Не могу», тут же звонит. — Ты уже отменила? — кричит обвинительным тоном. — Нет, — я вздыхаю. — Не вздумай! — бросает она. Я в нижнем белье, с бигудями на кончиках стриженных прядей, сижу и пытаюсь понять, что со мною не так… — Как-то всё это неправильно, — начинаю с сомнением. — Всё правильно, солнышко, — говорит Машка ласково, — Ты просто сходи. Пообщайся, и всё! «И всё», — говорю я себе. Никаких продолжений. Только вечер, с вином, шашлыком и мужчиной в придачу. — А о чём говорить? — сокрушённо вздыхаю я в трубку. — Ой, — ухмыляется Машка, — Говори о погоде. Расскажи ему, как докатилась до жизни такой. — Ещё чего! — отвечаю, — Я ни слова ему не скажу. — Хорошее дело, — отзывается Машка, — Молчи! Пусть он сам развлекает тебя. Она ободряет, даёт наставления. Как старший соратник в делах. Машка правду меня чуть постарше. Всего на пять лет. А Илья — лишь на два. Я же всегда ощущала себя самой младшей в компании. Хотя, и компанией сложно назвать сборище столь разномастных людей. Теперь наша «сплотка» распалась. Я грезила раньше, как одинокий Олежа сойдётся с подругой. И будем мы жить и дружить! Но всё вышло иначе… |