Книга Твоя случайная измена, страница 12 – Мари Соль

Илья появляется очень внезапно. Пуловер на нём тёмный, во тьме не видать. Вздрогнув, ставлю стакан на столешницу.

— Я жду, — говорит, опираясь ладонями в стол.

— Ч-чего ты ждёшь? — до сих пор заикаюсь. Теперь тет-а-тет, мне труднее себя контролировать. И язык норовит обмануть! Выдать что-нибудь лишнее.

— Объяснений! — добавляет Илья. И смотрит в упор на меня. Как я обычно смотрю на детей. С превосходством родителя. Главного в доме.

— Я не обязана…

— Ты дала ему свой телефон? — обрывает Илья мою гордую речь.

Пожимаю плечами:

— Ну и что, если так?

Он взрывается тут же:

— Какого, мать, хрена? Ты… Настя! — и мечется так, словно бык на корриде. Будто рога уже выросли. Да только не у него! У меня.

— А что, нельзя? — подавляю смешок. Намеренно злю его. Хочу поглядеть, до какой глубины он падёт.

Илья подбегает, оставив меня в западне. Между мойкой и ним всего пару метров. И я… С гордо задранным подбородком.

— Ты совсем охренела? — рычит он, склоняясь ко мне.

Терплю, чтобы не сдаться. Не позволить испугу собой завладеть. Какой же он мощный и жуткий сейчас. И впрямь как чудовище! Готовый меня умертвить. Сперва взглядом, а после…

— А ты? — отвечаю, смотря ему прямо в глаза.

— Что я? — хмурится, будто не может понять. А ведь и вправду не может! Мой козырь готов уже выпасть из рукава. Но я, подхватив на лету, оставляю возможность признаться.

— Ты н-ничего не хочешь мне ррасказать?

Он смотрит в упор. Ну, же! Хмыкает.

— Насть, не дури! — произносит любимую фразу.

Злюсь. Запрещённый приём. Эта фраза обычно звучит в совершенно другие моменты.

«Звучала», — поправляю себя. Привыкая к прошедшему времени. Теперь только так. Всё прошло. И любовь, и доверие. Что осталось? Любимые дети. И этот бессмысленный дом. Который я так старательно украшала, когда мы купили его.

— Это не я дурю! Это ты! — толкаю Илью. Он делает шаг назад, скорее от неожиданности. И я прохожу. Но в последний момент ощущаю жестокую хватку.

Он прижимает к стене, нависает всем телом. Высокий и сильный. И меня на мгновение так неосознанно «прёт». Как раньше! Когда мы любили друг друга везде. В спальне, на кухне. На этом столе, что стоит позади. Но сейчас в его взгляде, увы, не желание. Только злость! Оскорблённого мужа.

— Кто он такой, этот хрен? Ты его знаешь? — вопрошает он грозно.

— А если и знаю, то что? — я почти что смеюсь. Так забавно звучит его фраза на фоне убийственной правды.

Илья, ухватив меня за руку, и не обнаружив кольца, продолжает сжимать.

— Ты спала с ним? — цедит сквозь сжатые зубы.

Эта боль отрезвляет меня. Мне действительно больно! Как будто он жаждет её причинить. И мне тоже хочется сделать ему побольнее…

И я говорю:

— А что, если так?

Боль… другая, пронзает внезапно. Голова, запрокинувшись, бьётся о кафель. Кричу! Щёку словно огнём опалило. Прижимаю ладонью, как будто пытаюсь понять, я жива, или нет?

Он даже не просит прощения. Ему всё равно! Оставив меня, он поспешно уходит. Где-то хлопает дверь. Вероятно, в его кабинете. Сейчас он закроется там. И станет писать той, другой. О любви.

Оседаю так медленно, что волосы липнут к стене. Крови нет. Только шишка. Но я плачу, как будто он только что избил меня до крови. Никогда ещё прежде Илья не поднимал на меня руку. Всё бывает впервые! И измена. И боль от разбитого сердца. Крови нет. Но только снаружи. Внутри у меня всё кровит.