Онлайн книга «Всего лишь измена»
|
Разлили вино по стаканам: — За Цоя! — Цой жив! С ребятами выпили. Девочки дружно вздохнули, качаясь мелодии в такт. — Если есть в кармане пачка сигарет, Значит всё не так уж плохо на сегодняшний день. И билет на самолёт с серебристым крылом Оставляет на земле лишь тень… Витка дала нам сполна насладиться. Пацанское радио долго играло, прежде чем голос её объявил: — Ну, хватит! Давайте уже танцевать? Девочки были в приятном подпитии. Готовые двигаться, но не готовые дать. Так что Толик плеснул им ещё по глоточку и настроил попсу. Мальчуковая группа играла какую-то песню. Слащавый вокал напевал: — Вечером тёплым шумит гроза, Снова вижу я вас вдвоём, Ты улыбаешься! В сторону я отвожу глаза, Что же делаешь ты со мной? Зачем издеваешься? Витка вскочила с дивана, потянув за собой остальных. Они трое у нас на глазах стали прыгать и петь в такт мелодии: — А он тебя целует, Говорит, что любит! И ночами обнимает, К сердцу прижимает! А я мучаюсь от боли Со своей любовью, Фотографии в альбоме О тебе напомнят, О тебе… «Серьёзно?», — подумал, вставая. Ведь он же поёт про меня! Я покинул «танцпол» и закрылся в туалете. Хотел открутить крышку, вылить духи в унитаз. Или вытереть щёткой внутри унитаза. Вот только я не был уверен, какой чистит он? Я так ненавидел его в тот момент. А из зала играло: — Я ж тебя так любил, так любил, Думал, что ты ждала меня, Но что же ты сделала? Я ж тебя так любил, так любил, А теперь потерял тебя… И снова припев, который они пели вместе, втроём. И громче всех его пела она, Виталина. Как будто специально, пытаясь усилить мою без того нестерпимую боль. Вышел молча, свернув не в набитый людьми тесный зал, а на кухню. Застыл у окна и подумал. А может быть, правда, уехать из Питера? Вот доучусь и свалю. И пускай тут живёт, как захочет. Хоть всю жизнь в содержанках сидит. Я женюсь, заимею детишек. Приезжать буду часто, звонить… — Кось, ты чего тут стоишь? — послышалось сзади. Я вздрогнул. Её появление было таким неожиданным. Я даже подумал, уж не сказал ли я что-нибудь вслух? — Да так, — отмахнулся. Она подошла, прислонилась к плечу: — А мне папа недавно писал, представляешь? — Серьёзно? — спросил, глядя сверху на то, как дрожат её веки. — Ага, — усмехнулась она, — Приглашал в свой израильский дом. У него будет сын. — Ого! От той бабы, от новой жены? — уточнил я. Хотя итак было ясно. Их папа уехал и жил где-то там, далеко, в Тель-Авиве. — Да, естественно, — Вита кивнула, а затем, помолчав, добавила, — Интересно, он будет делать ему обрезание? — А он что, иудей? — я нахмурился. — Нет, православный. Но там обратился. Он стал Михаэлем. Так что, я теперь Виталина Михаэлевна, — она рассмеялась, качнув головой, — Мама сказала, что он такой же еврей, как она балерина. Я представил Анфису Павловну в пачке на сцене и тоже не смог сдержать смех. — Кость, — вдруг сказала Виталя, и сжала мой локоть, — А ты не уедешь? — А с чего я вдруг должен уехать? — спросил настороженно. Витка как будто читала меня, как открытую книгу. А я вот её никогда не умел прочитать. — Ну, так, — пожала она плечами, — Мало ли. — Слушай, хотел уточнить? — перевёл тему, вовремя вспомнив о главном, — Милка одна, или с кем-то встречается? Виталина задрала лицо, так внимательно глядя в меня. |