Книга Всего лишь любовь, страница 49 – Мари Соль

— Богачёв! Я о твоём Богачёве, — добавляет она, — А он у тебя деловой! Заставил меня подписать официальный отказ от претензий на бизнес. Я тебе сейчас фото пришлю. Оригинал у девчонок оставлю в кафешке. Так что, теперь ты свободна, как птица, Дольская! Лети, вей другое гнездо.

— Да пошла ты, — цежу я сквозь зубы.

— Нет, она же ещё и ругается! — усмехается Мила, — Я в целом тебе благодарна за всё. И за долю в кафе, и за Костю.

Я нажимаю «отбой» прежде, чем Мила успеет произнести хоть ещё одно слово. Дышу, словно загнанный зверь. Богачёв заплатил за меня? Да какого же чёрта, хотелось бы знать? Я не просила об этом!

Проходит ещё полчаса, прежде чем я позволяю себе даже думать о том, чтобы ехать к нему. А ведь ехать придётся! Господи, пять миллионов! Ведь даже не сотен. Такая огромная сумма, в которую Мила себя оценила. Ему по карману! А мне?

В «Асторию» я собираюсь в каком-то загадочном ступоре. С одной стороны, благодарна ему. А с другой, я безудержно зла! Подъезжаю, не думая ни о чём, кроме того, как войду и наброшусь. Не с кулаками, конечно. Словесно. Я отдам ему всё до копейки. Я не хочу быть должна! Даже если придётся продать мой Фольксваген. Даже если придётся скрести по сусекам, лишиться всего, что копила на жизнь. На нашу с Шумиловым жизнь.

Перевожу дыхание, прежде чем войти в эту дверь. Когда я в последний раз выходила отсюда, то была в прямом смысле слова, на взводе. В прошлый раз я плеснула Мохито в лицо Богачёву. Что будет сейчас, даже думать боюсь!

— Простите, а…, - хочу уточнить у подошедшей ко мне официантки. Но тут же вижу его.

Он сидит, как ни в чём не бывало, за стойкой. И пьёт что-то крепкое, судя по цвету и выражению лица. Когда подхожу, отрывает свой взгляд от смартфона.

— Виталина? — слегка удивлённо подняв одну бровь, произносит, — А я вот как раз собирался звонить.

— Да что ты? — смеюсь, ощущая, как нервы натянуты.

— Присядешь? — кивает на стул.

Стулья здесь новые. С тех пор, как я отмечала свои двадцать лет, их заменили. Здесь много чего заменили! Но главное осталось неизменным. Богачёв со стаканом в руках. Как хозяин всего. В том числе и моей неприкаянной жизни.

— Мохито, пожалуйста! — улыбаюсь бармену, присев на крутящийся стул.

Никита, облизнув губу, усмехается.

— В прошлый раз не успела попробовать, — пожимаю плечами, — Может, хоть в этот удастся?

— Хотел бы я верить, — качает он головой. Очевидно, прекрасно понимает, зачем я сюда заявилась?

— Никита, какого чёрта? — повернувшись к нему, вырываю из сердца, — Зачем?

Он серьёзнеет, делает вдох. А затем выдыхает так долго, как будто копил напряжение в лёгких. Бармен ставит Мохито на стол.

— Я решил, что так будет правильно, — произносит Никита.

— Я не просила об этом! — цежу.

— А об этом не нужно просить, — отвечает он хмуро.

Я усмехаюсь:

— Решил обязать меня? Связать по рукам и ногам? Ну, что ж! У тебя получилось. Давай, требуй! Что ты хотел? Общения с дочерью? Секса? — на этом слове бармен поджимает губу, изо всех сил делая вид, что не слышит.

— И того и другого, — произносит Никита с усмешкой, — И можно без хлеба.

Да он издевается! Взглядом терзает меня.

— Я серьёзно! — я злюсь.

— А если серьёзно, — вздыхает, — То я ничего и не жду. Это мой маленький вклад в твою жизнь, Виталина. Меня не было здесь двадцать лет. По двести пятьдесят тысяч за год. Согласись, это — не так уж и много?