Книга Измена. По нотам любви, страница 131 – Мари Соль

Я оскорблёно ахаю:

— С чего бы ты сделал такой вывод?

— С того! — изрекает Юрец и, минуя лицо, беглым взглядом косит на мой скрытый одеждой животик.

— Знаешь, что? — я ныряю ладонью под полы пальто, — А твой дядя дурак, каких поискать. Но ты вырастешь, и будешь любить его всё равно. Так как родственников не выбирают.

Юрка хмурится, шумно пыхтит:

— Эт ты с кем щас говорила?

Я, избегая смотреть на него, отвечаю:

— Ну, не с тобой же!

Заметив, что он чуть не вляпался в лужу, бросаю:

— Веди осторожно! У тебя в машине беременная женщина.

Лицо его озаряет мальчишеской радостью:

— Чё? Ты серьёзно? Не сделала? — радостно хмыкает он.

Я машу головой, преодолевая желание плакать. Но, уже не стыдясь своих слёз, что бегут по щекам.

Юрка радостно прыгает, давит гудок, распугав прикорнувших на тротуаре бездомных собак:

— Улька! Ульянка! Ульяшенька! — произносит, как песню.

А я улыбаюсь своим тихим мыслям. О том, как назвать малыша. И о том, что быть матерью это прекрасно.

Я переехала к маме с отцом. У них просторнее, чем у Юрки. Правда, Юрка был против! Привык к уюту, который я создала в его холостяцкой берлоге. И теперь часто ходит к нам в гости. Собрал кроватку, пеленальный столик. Вскладчину с родителями они накупили столько игрушек и детских одёжек, как будто у нас будет двойня.

Липницкий молчит. Скоро новый концерт. Размышляю — пойти, или нет? На госуслугах, в личном кабинете, я заполнила форму, поставила галочки всюду. Теперь жду ответ. Только он не приходит! Ну, что ж? Не захочет онлайн разводиться, придётся отправиться в суд.

От Марка приходят цветы и открытки. Я первое время хотела сказать, а теперь не хочу. Я решила остаться одна! Хотя мама всё время твердит:

— Сыну нужен отец.

Да, кстати! У нас будет сын. Севастьянов Геннадий Аркадьевич. В честь деда решили назвать. Папа счастлив. Я тоже. Животик растёт.

Я гуляю по скверу близ нашего дома. Здесь ещё в детстве гуляла. Правда, вместо стареньких качелей и грибка с песочницей в центре его теперь стоит новомодный «Детский городок».

На одной из скамеек лежит серый кот. К слову, Моцарт остался у Юрки. Эти двое привыкли друг к другу. И Моцарту там будет лучше. И мне лишний повод зайти.

Я зеваю, прикрыв рот рукой. Выпрямляю отёкшие ноги. Токсикоз отпустил, но теперь донимает изжога. Смотрю на мамашек с колясками.

— Скоро и мы с тобой будем вот так, — говорю малышу.

Неожиданно сбоку ко мне подступает высокая тень. Я пугаюсь, привстав. Вижу… Марка.

— Привет, — говорит он, сглотнув.

Я сажусь, поджимаю ступни.

— Напугал? Извини, — он обходит скамью и садится по правую руку.

— Что ты делаешь здесь? — говорю, — Я тебя не звала.

— Просто, — тянет он время, массируя губы широкой ладонью, — Пришёл навестить. С новым годом поздравить.

Снега выпало мало. Припорошило слегка. Я надеялась, к празднику выпадет больше. Так хочу насладиться зимой.

Мои ноги в чунях так контрастируют с обувью Тисмана. Он как обычно, наглажен и выбрит! А я? В старой маминой шапке и куртке, на пару размеров превосходящей мой собственный.

— Как ты? — бросает он глухо, и смотрит, но не на меня, а вперёд.

— Я нормально, а ты? — отвечаю вполне равнодушно.

Марк выдыхает:

— Ульян, я… В общем, я тут купил кое-что.

Он ставит пакет между нами. Я, осторожно в него заглянув, вижу торт и халву. А ещё мандарины, букетик цветов и пчелу.