Книга Счастливы вместе, страница 27 – Мари Соль

— А разве что-то случилось? — пытается мама шутить.

Отец снова прячется в зале.

— Хе-хе! Я тебе говорил! А ты всё: никто не узнает! — кривляет он мать.

— Помолчал бы лучше! — взрывается мама.

И оба, как будто забыв, что я здесь, начинают кричать во весь голос, пытаясь достать друг до друга сквозь несколько стен.

— Расскажи лучше, как ты меня бросила! — предлагает отец.

— Никто тебя не бросал! — отзывается мама, — Ты сам целый день в гараже прозябаешь! А у меня своя жизнь!

— Какая жизнь у тебя? — усмехается папа.

Мама продолжает копаться в шкафу. И делает это так яростно, словно не собирает одежду, а рвёт.

— Насыщенная! — выглянув из спальни, бросает она.

— Это надо ещё посмотреть, чем ты там занимаешься? В своей этой студии! — последнее слово отец произносит намеренно громко и тянет его, как куплет.

— Я рисую! — встревает мама.

Папа смеётся из зала:

— Рисует она! Да было бы то рисованием, а то так, мазня какая-то!

Я видела мамины картины. В основном натюрморты, пейзажи. Она любит природу, цветы. Которые, в технике размытой акварели, выглядят очень эффектно. Когда-то давно, ещё в юности, она окончила художественный техникум. Но так никогда и не работала в этой стезе. Вышла замуж практически сразу после учёбы, а затем — родила.

— Вот! Вот! — вырываясь из спальни и тыча в меня указательным пальцем, она произносит, — Вот об этом я и говорю! Ты никогда и ни во что не ставил мои увлечения…

— Вот именно, что увлечения! — перебивает отец, вырастает стеной из-за арки, — Увлекайся себе на здоровье. Зачем разводить суету?

— Ты о чём? — ставит мама руки в бока. Как и я. Я же, взглянув на неё, выпрямляю свои…

— Я о том! — тянет шею отец, — Что увлекаться можно и здесь! Чего ты себе напридумала? Студию эту! На кой она тебе, эта студия? Вон, квартира большая, рисуй! — он обводит рукой коридор, словно предлагает маме устроиться в центре.

— Нет! — отрицательно машет она, отчего окуляры съезжают на кончик её утончённого носа, — Тебя не это волнует! Тебя волнует, что я перестала обслуживать тебя? Перестала играть роль служанки!

— Ой, ну что ты несёшь? Вот опять начинаются эти фантазии…, - прячется в комнату папа.

А мама, минуя меня, словно тумбу, идёт вслед за ним:

— Это не фантазии! Ты же сам даже убраться не можешь? Ты же отвык от всего. Тебе нужна не жена, а служанка, которая будет: стирать, убирать и готовить, — загибает она пальцы, — А я всю жизнь только это и делала! Могу я хоть на исходе лет пожить для себя?

— Да живи на здоровье! Кто тебе не даёт? — возмущается папа, сев в кресло и сложив руки на груди.

— Так ты! Ты не даёшь! — напирает она.

— Я просто говорю, что ты не должна пренебрегать своими обязанностями. Быть женой, перво-наперво, а уж после кем хочешь, — бурчит недовольно отец.

Мама разводит руками:

— Ну, вот! Мы снова вернулись к тому, с чего начали.

Я, застыв у дверей, удивлённо взираю на них и не верю. Ведь мать и отец никогда не ругались. Да что это с ними? Неужто смерть Камыша имела последствия, куда более серьёзные, чем я могла представлять? Меня не было здесь всего месяц, и вон оно что…

Ощущаю себя маленькой девочкой. И хочется крикнуть им:

— Прекратите! — а после заплакать и убежать в свою детскую спальню. И пускай потом скребутся и просят прощения.