Книга Счастливы вместе, страница 14 – Мари Соль

— Ну, а что тебе дальше мешает с ним спать? — пожимает она плечами.

— Принципы, Лёнь, принципы! — я хватаю бокал, — Как представлю, во-первых, как он спал с женой. Во-вторых, что у них будет общий ребёнок.

Теперь все мечты о совместном разводе рассеялись в дым. Он скоро станет отцом, а я буду любовницей. Увести из семьи многодетного папу? Ну, нет! Чем же я в этом случае, лучше той Зои? Это та — беспринципная дрянь! А я тоже дрянь. Только с принципами.

В голове чуть шумит. И становится легче. Будто винные токи блокируют боль. Алёнка достала вторую бутылку, а я открываю плейлист на смартфоне. Теперь у нашего застолья есть музыкальный фон. И череду тостов сопровождает плаксивая песня Татьяны Булановой о том, что любовь не проходит.

«Проходит! Ещё как проходит», — досадливо думаю я. Вот наша с Окуневым, к примеру, прошла. И я отпускаю его, почти без сожаления. Почти без боли даю ему шанс — уходи…

Алёнкины дети гостят у бабули. Что кстати! Гошарик приходит со смены к восьми. И к этому времени мы вытираем друг другу носы, и в обнимку рыдаем под песни Булановой.

Муж у Алёнки огромный. Под два метра ростом, и в обхвате такой, что рук не сомкнуть. Я называю его Гогошар. Это «Гоша» плюс «шар». Если ласково, то Гогошарик.

— Тааак! — войдя на кухню, он смотрит на это «слияние тел». Поднимает бутылку, где когда-то держали вино, — Что отмечаем?

Я шмыгаю носом:

— Поминки!

— Кто умер? — пугается Гоша.

— Любофь, — подпевает Алёнка ещё не отыгранной песне по радио.

— Ясно! — вздыхает Гошарик, — Пожрать-то чё есть? Или мне тоже с вами, на сыре?

Алёнка, сидевшая с видом таким, будто это её чувства рухнули, тут же встаёт:

— Котечка, там, в холодильничке пловчик вчерашний. Погреть?

Гоша вздыхает, поймав её, чуть не упавшую вместе со стулом:

— Погрею уж сам как-нибудь!

Он начинает возиться с едой. Вынимая кастрюлю, тарелки, извлекая на свет комок плова. Гошарик забавный! Он даже хмурится как-то по-доброму. А ещё эта лысина делает голову Гоши такой уязвимой. И потому, в отличие от жены, он всегда носит шапки.

— Вот мужик у тебя! — говорю с лёгкой завистью, глядя на крепкую спину, одетую в свитер, — И хозяйственный, и понимающий, и работящий.

Алёнка мурчит, наблюдая за мужем:

— Не говори, Тусь. Я сама удивляюсь, как мне повезло.

— И главное, верный! — кидаю вдогонку.

Гошан отзывается, ставя плов греться:

— А то!

— Я ведь даже поругаться с ним не могу. Не за что! — изрекает подруга.

— Совсем-совсем? — недоверчиво хмыкаю я.

— Не, ну, не считая немытых тарелок, носков на полу и храпения. Он знаешь, храпит как громко? Как медведь! — оживляется Лёня.

— А ты ему устройство купи от храпа, — предлагаю, — Я такие видела у Окунева в аптеке. Такая штука, как соска, вставляется в рот и человек прекращает храпеть.

— Да ты что? — удивлённо вздыхает Алёнка, — Надо глянуть!

— Я те гляну! — суровеет Гоша, — Я тебе эту соску потом в одно место засуну.

— Ну, котечка, это ж я для тебя! Чтобы ты спал хорошо, — начинает сюсюкать подруга.

— А я итак хорошо сплю, — изрекает Гошарик.

— Ага, зато я плохо, — шепчет Алёнка.

Услышав её, Гогошар произносит:

— Вот себе и купи.

Их шутливую ссору, если можно назвать таковой это действо, прерывает звонок моего телефона. С экрана глядит физиономия Ромика. Да ладно? С чего бы он вспомнил о том, что у него есть жена?