Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 153 – Мари Соль

— Ну, если и буду воспитывать, то и вас в том числе, — я смелею прямо на глазах.

Но Уваров, похоже, не против:

— Что ж! Последний ваш метод, не могу не признаться, имел молниеносный эффект.

— Вы о собаке? — интересуюсь, подперев подбородок рукой.

— Да, именно, — отзывается он, — О Пирожке.

— Его зовут Пирожок? Как забавно!

— Да, говорят, пирожки очень любит!

— Ну, надо же!

Наша беседа, покинув пределы серьёзных и взвешенных тем, переходит на более нужные, важные, веские. К примеру, о наших питомцах и детях. О наших проблемах с детьми. Я делюсь тем, что у меня есть внучка. И при упоминании об этом Руслан удивляется.

— Я думал, вам не больше сорока, Марина!

— Ой, да не льстите вы!

— Я не льщу, вы напрасно, — пытается он возразить.

— Я отчётливо чувствую лесть, — отзываюсь.

Когда все известные темы иссякли. А новых, ни я, ни он, пока не решаемся тронуть, то я говорю:

— Пожалуй, мы с вами заболтались, Руслан Рашидович, и мне пора спать. Да и вам!

— Да, Марина Дмитриевна, я и сам удивлён. Я давно не болтал вот так… с женщиной.

Моё сердце стучит учащённо. С чего бы? А улыбка сама повисает на бледных губах.

— Что ж, с моей стороны это было исключительно в терапевтических целях.

— Всего-навсего в терапевтических? Жаль, — произносит Уваров.

Я уже не могу удержаться от смеха:

— Доброй ночи, Руслан!

— Доброй ночи, Марина, — слышу в трубке, и, когда разговор отключается, я, словно девочка-школьница, прижимаю к груди телефон.

Лида спит у меня на диване. Лучшего решения, чем привезти её сюда, я не нашёл. Мы действовали спонтанно, но слаженно. Словно команда. Точнее, дуэт. И что-то было в этом такое. Не знаю даже… Азарт? Словно бежим ото всех, отовсюду.

Она ещё не успела перевезти туда все свои вещи. И это сыграло нам на руку. Мы быстро собрали всё то, что лежало в шкафу. Покидали в пакеты и в сумки. Я вырубил камеру. Благо, консьержка спала. И протащил по одной сумке вниз, загрузил их в машину. Затем мы протёрли с ней все поверхности в доме. Всё, чего мог касаться я сам, чего касалась Лида. Конечно, её отпечатков там больше, не спорю. Но я решил так: если выплывет что-то, то Лидка сознается. Скажет, гендир её пару раз приглашал на квартиру, ну и там… В общем! Трахнул.

— Жалко Петю! — рыдала в машине.

Я хотел накричать, осудить. Ведь всё же из-за неё, из-за дуры гулящей, случилось! Хотя, я словил некий кайф от процесса. Даже сам от себя не ожидал такого. Эта смесь унижения, боли. Желание врезать Егорычу, наравне с острым, почти запредельным желанием встать и стать третьим. Я выбрал второе! Я стал…

Вспоминаю то чувство, когда мы оба были в ней. Когда я ощущал его член сквозь тончайшую перегородку. О, боже! Как я ревновал. Как хотел насадить её глубже, сильнее. Хотел обыграть, обскакать, показать ей, кто твёрже…

Я, сдавленно выдохнув, бью себя по лбу. Можно было остаться и вызвать 03. Нет, если бы он дышал, если бы надежда была, что он жив, мы бы сделали именно так. Но он умер! Мы обыскали карманы. Пришлось удалить кое-что со смартфона. Слава богу, у него пин-кодом был отпечаток пальца. Я удалил их переписку с Лидкой. И звонки на её телефон в этот день.

В кармане его брюк, я нашёл упаковку Виагры. И понял, что стало причиной инфаркта. Он выпил таблетки, запил их спиртным. Перебрал! И того, и другого. Я сам закрыл ему веки, застегнул на нём брюки, поправил рубашку, заправил в штаны. И казалось, что Пётр Егорыч заснул с приоткрытым ртом. Просто заснул на кресле. Даже телевизор мы решили оставить включённым. В общем, сделали всё! Ну, а после — ушли.