Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 89 – Анна Кривенко

— Катенька, хватит лгать самой себе, — сказал он без упреков, но с легкой досадой. — Ты просто бежишь от правды. Потому что боишься рисковать…

Он сделал паузу и посмотрел прямо в глаза — спокойно, без осуждения, но так, будто видел меня насквозь.

— И я тебя понимаю. Послушай, — продолжил он мягче. — В истории твоей жизни мне отлично понятно, отчего столько нерешительности. Ты рано осталась без матери, взвалила на свои хрупкие плечи такую тяжёлую ношу, как воспитание сестры. Жила, работала до изнеможения, всё время держала удар. Отдавала всю себя, не оставив ничего для себя самой.

Он говорил спокойно, тихо, но каждое слово будто вонзалось в моё сердце.

— Потом ты вышла замуж за какого-то идиота и прожила с ним долгие-долгие годы. А в итоге получила предательство. От обоих. И теперь тебе просто страшно. Страшно, что и последующие отношения закончатся так же катастрофически.

С каждым его словом я всё сильнее ощущала, как к глазам подступают слёзы. Неужели Вячеслав настолько проницательный? Да ему не юристом надо было становиться, а психологом — потому что каждое его слово попадало прямо в цель!

Я не заметила, как всхлипнула. Слёзы сами потекли по щекам.

— Да, — прошептала я, задыхаясь. — Всё это правда. Я боюсь. Боюсь так сильно, что больше не хочу… не хочу играть ни в какие отношения. Потому что потом будет невыносимо больно.

— Но, Катенька… — Вячеслав вскочил и сделал ко мне несколько шагов. — Я не собираюсь причинять тебе боль! Не собираюсь…

Я фыркнула с недоверием, стараясь не раскваситься окончательно.

— Это ты сейчас не собираешься, — горько ответила я. — Сейчас ты герой. Но пройдёт немного времени — и тебе это всё надоест. Я буду стареть быстрее тебя. Однажды тебе станет неловко. Однажды всё это перестанет быть интересным, привлекательным, новым. И случится закономерное — мы расстанемся.

Я говорила, а сама чувствовала, как внутри всё дрожит.

— Да, к тому времени, возможно, я уже обрасту бронёй, и мне будет не так больно. Но я не хочу даже начинать то, что всё равно закончится плохо. Я не из тех, кто променяет мимолётное удовольствие на покой. Вчерашняя ночь была ошибкой, Вячеслав. Прости. Давай забудем её. Как будто ничего не было…

Он побледнел. Казалось, мои отчаянные слова дошли до глубины его сердца. Он понял, что я серьёзна. Что не шучу и не играю. Что просто не смогу — не хватит сил.

На несколько секунд воцарилась тишина. Напряжённая, звенящая.

А потом весьма невовремя постучали в дверь.

Вячеслав медленно выдохнул, будто возвращаясь из какого-то глубокого оцепенения, и пошёл открывать. На пороге стояла девушка из обслуживания — вежливая, чуть усталая. Она вкатила тележку с обедом, пожелала приятного аппетита и удалилась.

Я всё еще находилась в каком-то тумане.

Когда дверь за девушкой закрылась, я, не глядя на Вячеслава, подошла к тележке, взяла пару булочек, стакан чая и тихо сказала:

— Спасибо. Я… пойду к себе.

Он не удерживал. Только смотрел — молча, чуть растерянно.

А я вышла, закрыла за собой дверь и, сделав несколько шагов по коридору, остановилась. Руки дрожали. Я понимала, что Славик, конечно, расстроен, может быть, даже обижен. Но он переживёт. А я… я ведь не переживу, если всё в моей проклятой жизни повторится снова.

Да, я трусиха. Да, я себя не уважаю. Но так лучше. Так безопаснее. Так хотя бы не больно.