Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 56 – Анна Кривенко

Я остановила начальника жестом.

— Зачем исправлять? Не нужно. К вам, в общем-то, эта ситуация не имеет никакого отношения.

— Но я был свидетелем…

— Прекратите, — я немного жестко осадила Вячеслава. — Простите, но мы с вами не столь близки, чтобы вы принимали такое активное участие в моей жизни. Вы хороший сосед. Поддержали меня в трудную минуту, но я хотела бы, чтобы вы забыли о том, что видели тогда. Мне неловко…

Вячеславу тоже стало не по себе. Он опустил глаза, напряженно посидел несколько мгновений, а я чувствовала себя ужасно не в своей тарелке. Значит, он хорошо помнит всю ту сцену. Надеялась, что он позабыл, как о чем-то незначительном… А такое ощущение, что он прикоснулся к грязной, отвратительной стороне моей жизни.

Хотя я, наверное, не права. Он ведь с хорошими намерениями. Но почему-то именно перед Вячеславом мне особенно стыдно. Он так много сделал для меня, а я в его глазах выгляжу ничтожной. Почему меня преследовало это чувство ничтожности, я не знаю. Может, потому что отчаянно жег стыд за то, что у меня с сестрой такие отношения. Или может, потому что он однажды видел меня плачущей, видел мою слабость…

В общем, с одной стороны, я была безумно ему благодарна, с другой — мне было очень тяжело сейчас. Не хотелось быть открытой книгой. Не хотелось оказаться вывернутой наизнанку перед человеком, который так хорош. Да, он хорош. Я это признаю. Хорош весьма…

— Извините, — проговорил Вячеслав.

— Это вы меня извините, — снова прервала его. — Я понимаю, что вы хотите мне самого лучшего, но, пожалуйста, не надо. Если уж так вышло, что Маша теперь работает в вашей фирме, значит, так тому и быть. Я приму это как испытание от судьбы и сама решу с ней все свои вопросы. Отношения с сестрой, в общем-то, никого больше не касаются. Я не хочу вам нагрубить, просто… это личное. Понимаете?

— Я понимаю, — ответил Вячеслав, но прозвучало это как-то грустно, словно ему тяжело было принять мою позицию.

— Тогда может быть, поговорим о рабочих вопросах? — предложила я.

И в этот момент официант принес заказ. На стол поставили кофейник, две чашки и тарелку с фирменными десертами — пирожными с воздушным кремом и фруктами. Я удивилась: когда Вячеслав успел сделать такой заказ? Неужели заранее? Но мне стало очень приятно. Когда попробовала сладости, почувствовала, что напряжение отступило. Сладкое и вкусняшки — лучшее лекарство от стресса.

Я подняла глаза и заметила, что Вячеслав не ест, а просто смотрит на меня с какой-то легкой полуулыбкой. Невольно смутилась.

Мы перешли на обсуждение некоторых специфических тем. Хорошо посидели, а я всеми силами старалась держать лицо. Почему? Почему мне так трудно быть самой собой сейчас? Наверное, потому что мне стыдно. Стыдно.

Моя жизнь пошла наперекосяк. Сестра не любит меня. Муж оставил меня. Всё в моей жизни — пустота. Я не могу найти общий язык с коллегами. Я достойна только… чужой жалости? Да, вот в чём дело!

Вячеслав, очевидно, меня жалел. То, что я принимала, наверное, за симпатию, было всего лишь жалостью. И нет ничего хуже этого чувства. Это унизительно. Унизительно!!! И особенно трудно, если жалеет тебя такой красивый, сильный, интересный и успешный человек, как Вячеслав. Вот почему мне так тяжело…

Хочется отстраниться от него. Хочется стать невидимкой, на которую он не обращает внимания. Потому что жалость — это что-то ужасное для чувства собственного достоинства.