Книга Развод в 45. Двойное предательство переживу назло!, страница 50 – Анна Кривенко

Это неожиданное и непривычное для меня решение что-то сделало со мной.

Наверное, так чувствуешь себя, когда впервые удаётся победить там, где всегда проигрывал. Хотя свою жертвенность по отношению к сестре я никогда проигрышем не считала. Я любила её — сестра, родная плоть и кровь. Но после того, что она сделала с моей семьёй, что-то во мне серьёзно изменилось. Наверное, я действительно потеряла веру в любовь и привязанность. Поняла, что слово «семья» в данном случае мало что значит. Она попрала это слово, попрала его суть.

Так почему же я должна продолжать быть жертвенной? Вот я и не буду! Не буду — в этот первый свой раз.

Удивительным образом сразу же прибавилось сил. Я даже почувствовала, что готова улыбаться не вымученно и натянуто, а искренне. Потому что мне захотелось отстоять своё.

А что моё? Моё рабочее место. Моя борьба за место в коллективе. Мои дружеские — пусть хоть немного — отношения с начальником.

И всё же меня мучил вопрос: чего она добивается? Зачем ей всё это нужно? Откуда, откуда в родной сестре столько соперничества? И когда я это пропустила?

Погрузившись в воспоминания о нашем прошлом, я даже не сразу стала работать. Может, это началось после того, как мы остались без матери? Может быть, она что-то недополучила тогда? Может, затаила на меня обиду?

Но я ведь посвятила себя ей до глубины души! Я действительно пыталась заменить ей мать. Разве это плохо? Разве за это ненавидят?

Или, может быть, я слишком потакала её прихотям? Да, я старалась давать ей всё самое лучшее, постоянно экономя на себе. На учёбу ходила в старой одежде, а ей покупала что-то поновее, чтобы ей не было стыдно перед одноклассниками.

Не знаю. Неужели это действительно моя вина? Возможно, я никогда не узнаю ответов на эти вопросы.

Разговаривать с Машей по душам я не собираюсь. Поэтому просто буду действовать так, как считаю нужным.

Наконец, я занялась работой. Отвлеклась. Почувствовала, что успокаиваюсь, как всегда. Рассортировала папки, что-то скопировала, что-то отправила в печать, что-то удалила, почистила, назначила, начала составлять графики и многое другое.

Очнулась только тогда, когда рядом послышался шум. Подняв взгляд, увидела, что Маша вошла в комнату — в мою рабочую комнату — и направляется к кабинету Вячеслава Андреевича.

Она посмотрела на меня с улыбкой, будто мы не ссорились совсем недавно на крыше, но тут же отвернулась и занесла руку, чтобы постучать в дверь.

— Что ты делаешь⁈ — я подскочила на ноги. — Разве директор тебя вызывал? С чем ты пришла? Давай сюда.

— Извини, сестрёнка, но это только для начальства.

— Не называй меня сестрёнкой! — вспылила я. — Отныне для тебя я Екатерина Николаевна!

— Легко, — нагло произнесла Маша и протянула мне папку с документами. — Проверяй, проверяй. А я подожду.

Я открыла папку. Внутри были счета на оплату, сводные таблицы с зарплатами и несколько доверенностей, требующих подписи. Быстро полистала, проверила данные, убедилась, что всё в порядке, и, поджав губы, закрыла папку.

— Я сама отнесу, — произнесла твёрдо.

Маша вскинула бровь в удивлении:

— С чего это вдруг? Мне нужно объяснить Вячеславу Андреевичу некоторые нюансы. Ты этого не сделаешь.

— Скажи, какие нюансы, и я сделаю это, — упрямо продолжила я. Почему упрямствовала? Потому что видела: она лишь ищет повод, чтобы покрасоваться перед Вячеславом.