Книга После развода. Мне нужна жена получше, страница 87 – Анна Кривенко

Глава 48 Счастье…

Мне снилось детство.

То самое время, когда мир казался огромным, жизнь — бесконечной, а мы считали себя абсолютно взрослыми. Река блестела на солнце, кузнечики стрекотали в высокой траве, а в воздухе пахло нагретой землёй и ромашками.

Мы с Виталиком сидели на старом пирсе, свесив ноги в воду. Друг был в те времена был щуплым, вихрастым, с вечно взлохмаченными волосами и цепкими серыми глазами, в которых постоянно поблескивала шкода.

— А я, когда вырасту, — сказала я, болтая ногами, — обязательно выйду замуж. За красивого, доброго и богатого. У нас будет много детей и большой дом с садом.

Я говорила это мечтательно, глядя куда-то вдаль, туда, где река сливалась с небом.

Виталик вдруг резко повернулся ко мне. Его лицо стало каким-то… злым. Непривычным.

— Не выйдешь! — как отрезал он.

Я опешила.

— Почему?

— Потому что я не позволю!

— Ты не можешь мне запретить! — возмутилась я. — Ты мне не отец и не муж!

Он сжал зубы, отвернулся и бросил глухо:

— Если ты выйдешь замуж, наша дружба разрушится. Ты уйдёшь в свою семью, и мы перестанем быть… мы перестанем быть вместе!

Я тогда только рассмеялась, назвала его собственником и перевела всё в шутку.

А сейчас, в этом странном полусне, я будто услышала его мысли — те, что он не договорил тогда.

«Если ты выйдешь замуж за другого — я потеряю тебя навсегда. А я не хочу тебя терять. Ты моя. Ты всегда была моей».

Я резко открыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле, в груди было тепло и тесно одновременно.

Я лежала в незнакомой постели — огромной, мягкой, с белыми простынями, пахнущими чем-то свежим и лёгким. За шторой угадывался рассвет, где-то внизу едва слышно шумел просыпающийся город.

И рядом — Виталик.

Он спал, повернувшись ко мне лицом, и в этом утреннем мягком полумраке выглядел совсем не так, как обычно. Не суровым директором, не сильным и несгибаемым мужчиной. Просто… мальчишкой. Тем самым, с пирса. Ресницы длинные, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное и спокойное.

Я смотрела на него и не могла насмотреться.

Нахлынули воспоминания о прошедшей ночи — смутные, как кадры из старого кино, но волшебные, как сладкий сон. Его руки, которые вчера так бережно, но уверенно касались меня. Его шёпот в темноте — хриплый, прерывистый, от которого у меня всё внутри переворачивалось. И мои собственные пальцы, зарывающиеся в его волосы, и этот сладкий, головокружительный момент, когда не осталось ни страха, ни стеснения, только мы — и этот бесконечный, жаркий, почти безумный полёт. Я почувствовала, как щёки заливает краской, и поспешно отвернулась к окну, хотя смотреть на любимого хотелось до бесконечности

В голове всё перемешалось: обрывки сна и воспоминания о близости. И вдруг меня накрыло — горячей, почти болезненной волной осознания.

Виталик уже тогда мечтал стать для меня всем!

Я дура. Какая же я слепая, недальновидная дура!

А я не верила. Убегала. Комплексовала. Придумывала себе сотню причин, почему он не может ко мне ничего чувствовать.

— Господи… — выдохнула я беззвучно, прижимая ладонь к груди. — Какая же я идиотка…

Вновь посмотрела в его спокойное лицо и почувствовала нежность, приправленную стыдом. Сколько времени мы потеряли? Сколько месяцев я отталкивала его, боялась, пряталась, делала вид, что ничего не происходит?