Книга После развода. Мне нужна жена получше, страница 64 – Анна Кривенко

Надо было видеть её лицо: она так побледнела, а потом, будто чувствуя, что проиграла, выдала:

— Да ничего.

Гордо подняв голову, ушла из кабинета Виктории, но та по лицу Натальи поняла, что всё кончено. У неё нет ни одного козыря в рукаве. Она действительно полное ничто.

Именно поэтому Виктория радовалась. Как приятно будет раздавить её смущение каблуком своих туфель! Для этого достаточно пустить очередной правдивый слух. Ах, победа, победа и ещё раз победа…

* * *

Я опоздала. Виталик уже уехал с работы, и теперь я плелась по дорожке без сил.

Ехать к нему на квартиру? Но вдруг там его дочь, а встречаться с ней не было никакого желания. Отложить разговор до завтра? Но, кажется, я до завтра не доживу. Чувство вины и огорчения жжёт изнутри.

Позвонить ему? Но почему так страшно? Мне было бы гораздо проще сказать ему всё в лицо.

Не знаю, как быть, что предпринять, на что решиться. В голове пусто, а теперь она ещё и болит.

Я остановилась прямо посреди дорожки, словно ноги вдруг отказались идти дальше, и, прижав ладонь к виску, закрыла глаза, пытаясь хоть немного унять этот гул в голове, это липкое, тянущее чувство вины, которое не отпускало ни на секунду и казалось уже чем-то почти физическим, почти осязаемым.

Ну почему всё стало таким сложным? Почему любое слово, любой шаг теперь словно тянул за собой целую цепочку последствий, из которых невозможно выбраться чистой, спокойной, свободной, как когда-то раньше?

Я глубоко вдохнула холодный вечерний воздух и уже почти решила, что поеду домой, просто лягу и пережду эту бурю внутри, как вдруг за спиной резко скрипнули тормоза.

Звук был такой близкий, такой неожиданный, что я вздрогнула и обернулась.

У самой обочины стояла знакомая машина.

Сердце болезненно дернулось, потому что я узнала её сразу.

Дверца распахнулась.

Виталик вышел медленно, будто не был уверен, стоит ли вообще подходить, и несколько секунд просто смотрел на меня, внимательно, тяжело, так, словно пытался разглядеть что-то за моей растерянностью.

— Ты почему ещё здесь и одна? За тобой никто не приехал? — спросил он негромко, но в голосе прозвучала не холодность, к которой я уже привыкла, а усталое беспокойство. Он имеет в виду Славика?

Я растерялась окончательно.

— Так получилось… — выдохнула я, чувствуя, как горло снова сжимает тот самый проклятый спазм.

Друг провёл ладонью по лицу, будто собираясь с мыслями, и тихо усмехнулся, но эта усмешка вышла какой-то горькой.

— Я… будто чувствовал. Поэтому и вернулся.

У меня перехватило дыхание. Чувствовал что? Что мне отчаянно плохо? Что я думаю о нем, о наших отношениях, и места себе не нахожу?

— Вернулся?..

Виталик кивнул.

— Уехал… и понял, что не смогу спокойно сидеть дома… Поговорить надо.

Сердце сжалось болезненно и сладко одновременно.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, чтобы наконец выговорить всё — извинения, страх, растерянность, признаться, как сильно меня мучает эта нелепая стена между нами…

Но в этот момент в его кармане резко зазвонил телефон.

Виталик нахмурился, посмотрел на экран — и выражение его лица мгновенно изменилось.

Поднял трубку, выслушал кого-то с каменным лицом и бросил:

— Сейчас буду.

— Что случилось? — прошептала я, делая несколько шагов вперед. Сердце сжалось от крайне дурного предчувствия.