Книга Ребенок его любовницы, страница 31 – Анастасия Тьюдор

— Температуры нет. Его осмотрели и…

— Я хочу забрать его домой. Не могу сейчас тратить время на больницу, из-за всех этих событий… На работе завал, словом, – машет он рукой и нервно ерошит ладонью свою короткую стрижку. – Нашел клинику, которая предоставит медсестру.

— У тебя же не было денег, – напоминаю, облизнув губы. Пожалуй, это единственное, что может выдать мое волнение.

— Ты права, Ксюш. Все это не твои проблемы и тебя не касается. Зря я тебя втянул. Мне жаль, что просьбой о помощи причинил столько боли, – сухо выдает Руслан, разглядывая теперь носки своих кроссовок. – Отвезу вас с Сашкой к тебе на квартиру, перевезу вещи и мы уедем. Через несколько часов…

— Куда уедете? – вскидывается в груди тревога.

Он запинается. Открывает рот, зависает так на несколько секунд, а после давит:

— К маме.

Руслан врет. Я чувствую это каждой клеточкой тела, каждым нервом. Волоски на затылки встают дыбом от плохого предчувствия. Вдруг папа все же прав и Руслану грозит опасность? Что с ним происходит? Откуда столько недомолвок, столько нелепых поступков?

— Руслан, – тихо зову я его. Ветров упрямо не поднимает голову, сильнее сжимает челюсти, отчего желваки на его скулах напрягаются. Поколебавшись, протягиваю руку и касаюсь его плеча. Слегка встряхиваю, привлекая внимание. Он неохотно смотрит на меня.

И я вздрагиваю.

В его взгляде столько боли и отчаяния, что на ум сразу приходит сравнение – загнанный зверь. Но не тот, что до последнего вдоха готов сражаться за свою жизнь, а тот, кто уже совсем обессилен и смирился со своей участью.

Горло сковывает судорогой. Часто моргаю, потому что чувствую, как на глаза набегают слезы.

Мне страшно. Животный ужас подкрадывается со всех сторон и ввергает меня в состояние оцепенения.

Мне страшно за себя, за Сашку. За Руслана.

Неизвестность люто пугает.

— Ветров, – все же нахожу в себе силы спросить, – у тебя все в порядке?

Тихий, колючий смешок. Руслан опускает веки, скрывая свой взгляд от меня, но не двигается, не пытается сбросить мою ладонь со своего плеча. Замирает, как и я.

— Глупый вопрос, не находишь? – хрипит он. Прочищает горло и поясняет: – Эти дни нельзя назвать самыми счастливыми в моей жизни. Как и последние месяцы, впрочем.

— Я не… про Лиду. У меня нехорошее предчувствие, Руслан. Словно у тебя случилось что-то гораздо страшнее… и опаснее, – говорю и тут же досадливо закусываю губу, боясь, что ляпнула лишнее.

— Это не должно тебя волновать, – как-то обиженно отвечает он. – Уж точно не после всего.

— Несмотря на случившееся, ты мне… дорог. Мы были близки, я тебя… любила. И так просто подобные отношения, привязанности не забываются, не выбрасываются из памяти. Есть что-то, что мне нужно знать?

Затаив дыхание, жду ответ. Секунды тянутся одна за другой, но Руслан не произносит ни слова. Его глаза все так же прикрыты, линия челюсти отчетливо проступает даже сквозь щетину. Вижу как подрагивают его губы, будто Ветров вот-вот заговорит, но он упорно продолжает хранить молчание.

Тишина, повисшая между нами, горчит и пахнет тленом. Невыносимый груз, прибивающий мое тело к земле, заставляющий его наливаться тяжестью. Все это кажется нереальным, ненормальным, слишком болезненным.

— Ты бы сказал мне, если бы тебе грозило что-то плохое?