Книга Мистер Пошлость, страница 38 – Елена Рай

— ЧТО?!

Эпилог

Опираясь на костыли, Пошлин застывает на пороге роскошных апартаментов.

— Упал? Очнулся? Гипс?..

— Споткнулся. Обматерил охранника. Гипс, как вынужденная мера к моему безработному времяпрепровождению в домашних условиях. Вчера только из питерской больницы привезли. Отлёживать там бока, когда у меня здесь все сроки горят – недопустимо.

Можно было бы застесняться и переминаться с ноги на ногу на пороге, желая услышать: «Чувствуй себя, как дома». А можно… Поступить по-другому.

— Можно… Я тебя поцелую, Арсений? — хотела спросить другое, но в нашей ситуации нужна терапевтическая таблетка, в виде телесного контакта.

— Ещё спрашиваешь? — болезненно дёргает уголками губ вверх.

— Спрашиваю, потому что боюсь тебя, — провожу подушечками пальцев по его плечу.

— Облокотись, Августина, потому что я тебя задавлю в порыве страсти.

И он меня целует. Или я его. Неважно.

Когда «просто секс» передаёт свои полномочия совершенно иным чувствам. Те послушно перенимают новые обязанности, которые вступают в силу, как только мы сплетаемся языками в чувственном поцелуе.

— Прости меня, пожалуйста, — шепчу еле слышно, когда мы немного насытились обоюдной лаской. — Я не имела права так разговаривать с тобой, с Кирой, с Лолой… Мне так стыдно было, Арсений, так стыдно. Взрослая тётушка вела себя, как ребёнок детсадовского возраста. Если не моё, то ничьё.

— Я тебя простил сразу. Настойчиво ждал твоего звонка. Меня остановил телефонный звонок. Срочная поездка в Питер.

Арсений отступает вглубь апартаментов, а я наоборот наступаю. Закрываю дверь на замок и готовлюсь слушать рассказ своего Мистера Пошлости.

Мне так его жалко!

Собственно, а почему он споткнулся, обматерил охранника и сломал ногу?!

Этот животрепещущий вопрос я задаю вслух и готовлюсь внимательно его слушать, чтобы не пропустить ни одну живую эмоцию случившегося уже в прошедшем времени.

— Смотрел пилотный выпуск программы «Кому за 30…». Увидел знакомое лицо на экране мобильного телефона, от неожиданности споткнулся, — его губы растягиваются в такой обаятельной мальчишеской улыбке, что в груди так сладко ёкает. — Охранник пытался меня поймать «в полёте», но мы оба упали. Он сломал руку, а я ногу.

Оказалось, что сдерживать смех в минуту тягостных воспоминаний – тоже непосильная для меня задача.

Прогоняя вымышленную мной картину перед внутренним взором случившегося, снова закатываюсь в приступе смеха.

— Прости, — пропускаю последний смешок в кулак.

— Тин, зачем ты согласилась? Столяров настолько был очаровательным?

— Ты меня ревнуешь? Сам Пошлин меня ревнует?..

— Ответь, пожалуйста, на вопрос.

— Хотела, чтобы ты увидел меня в другом образе, — шумно выдохнув, смотрю ему в глаза.

До чего же он хорошенький!

А смотрит-то как!

Выцарапать бы глазоньки всем, кто на него посмотрит в ответ!

Начинается… Что-то надо с этим решать.

— Мне больше понравилось, когда ты была голой и доступной. Как только на тебе появляется лоскут ткани, ты сразу же закрываешься.

— Неправда!

— Ещё и споришь!

— Ещё одна неправда!

— Я тебе нравлюсь… Как мужчина? — вдруг озадачивает меня совершенно смехотворным вопросом.

Вопрос не из категории «ромашка» – любишь/не любишь.

Вопрос прямой.

Вопрос, где ответ может быть исключительно – нет/да.