Книга Любовница, страница 6 – Елена Рай

— Моему сыну пятнадцать лет, — сужает глаза, потирая подбородок. — Варвара, твой отец хотел тебя познакомить со мной. Я тебя не обижу, и ты со мной будешь жить в достатке.

Пошатнувшись на одной ноге, чуть ли не заваливаюсь на новую прихожанку. В моей голове не укладывается. Меня хотят выдать замуж за человека вдвое старше!

— Этому не бывать! Нет-нет-нет… Вы же мне в отцы годитесь. Как вам не стыдно?..

Мать смотрит на меня. Сразу понимает, что я сделала что-то не так. Подходит к нам медленно, дав мне возможность самой извиниться. Бросив взгляд в сторону, вижу, что Стеша и Арина забились в дальний угол.

— Антип, друг наш дорогой, тебя обидела наша дочь?

— Я слишком был самонадеян, — усмехается по-доброму. — Не желает ваша Варвара видеть во мне будущего родственника.

— Возжелает, — прибивает меня намертво к месту, где я стою. — Пойдём, Антип, братья и сёстры смотрят. Не нужно лишнее внимание к себе привлекать в этих стенах.

Дома мне закатили скандал. Отец сидел в стороне, пока мать высказывала мне всё, что обо мне думала.

Всю ночь я проплакала в подушку, а следующим утром я ушла на работу под отборные ругательство матери.

— Варь, я с подругой хочу в торговый центр сходить. Прикроешь?

— Хорошо, — не глядя на неё.

— Если «что» – не звони, — с весёлыми нотками в голосе. — Варь, у тебя точно всё хорошо?

— Всё прекрасно, — вывожу золотистые узоры на чёрном фоне.

Через полчаса от сидения на неудобном кресле, затекает спина. Встаю и делаю упражнения на разминку.

Где-то вычитала, что в малом тазу может быть застой венозной крови от сидячего образа жизни. Совершаю вращательные движения бёдрами по часовой стрелки и против часовой.

Расслабляющая медленная музыка заглушает внутренний рёв раненого зверя. Мне очень плохо и домой возвращаться совершенно не хочется.

— Удачно я зашёл, — резко обернувшись через плечо, прикипаю взглядом к бездонным тёмно-серым глазам.

Леонид

Наступившее утро дарит весьма приятные ощущения.

Если не принимать к себе близко все нелицеприятные выражения от Беллы перед сном, то новые сутки встречают меня с «распростёртыми объятиями». Жена насаживается на всю длину, неприятно причмокивая, когда выпускает головку члена изо рта.

Она не любит делать мне минет. Точнее Белла его делает, когда сильно виновата передо мной. В последнее время всё чаще и чаще. К такому можно привыкнуть. Но лучше не стоит, потому что я – не альфонс, сидящей на шее её отца.

— Соси, сучка, — зарываюсь пальцами в её волосы, больно стягивая их на затылке. — Да, так… Соси.

Двигаюсь сам, насаживая в том темпе, который нравится мне. Чувствует себя виноватой, то пусть заслужит своё прощение.

Бьёт меня ладонями по животу. Скребёт ногтями по бёдрам. Мычит и задыхается.

Во мне кипит не похоть, а сама злость. На наш брак в целом. Я же как дурак хотел самую настоящую семью с детьми. Деньги деньгами, а что-то должно остаться после меня.

Один подслушанный разговор на втором году наших законных отношений навсегда убил во мне эту славную мечту. За красивой картинкой настоящая разлагающая душу пустота.

— Сволочь! Какая же ты сволочь, Покровский! — выплёвывает остатки спермы на простыню.

— Извинения приняты, — смотрю в искажённое злобой лицо.

В такие моменты она настоящая. Никогда меня не любила. Ни одной секунды. А я да… Я да!