Книга Так сказали звёзды, страница 77 – Ангелина Ромашкина

Я аккуратно убираю волосы с губ Евы, слыша сбитый ритм ее дыхания.

— Ты опять с ног до головы облился этими дурацкими духами? – Она не моргает. И я тоже, не отводя взгляда, всматриваюсь в турмалиновый блеск ее глаз.

— Это не духи, а бабулин шампунь с ароматом ландыша, – шучу я.

— Ландыши ядовиты. – Серьезный голос Евы слегка дрожит, но она продолжает упрямо смотреть в мои глаза.

— Надеюсь, я не умру. – Я наклоняюсь к ней еще ближе. Аромат шоколада и мяты, исходящий от ее губ, сводит меня с ума.

Но внезапный стук в оконное стекло возвращает нас в реальность. Ева вздрагивает и ударяется головой о забор.

— Черт, – слетает с моих губ.

— Молодежь, заходите, мама заждалась, – слышу я знакомый учительский тон голоса. Юрий Сергеевич, как всегда, не вовремя.

Ева говорит:

— Пошли.

Она быстро накидывает капюшон на голову и проходит мимо меня. Кажется, я слышу, как колотится ее сердце. Значит, обороты сбавлять никак нельзя.

Глава 25. Ева

Три часа спустя

Мы находимся в затрапезном здании Дома культуры, из которого сделали местный кинотеатр. Зал здесь небольшой, темный, пыльный. И кресла (с тряпичной потертой красной обивкой, без откидной спинки) скрипят от каждого неловкого движения. Запах древесного лака, пыльных кресел и старой бумаги перебивает даже аромат Даниных проклятых духов. К лучшему или к худшему – не знаю.

Кино уже начали крутить: тоннель света, исходящий от проектора, выхватывает из пространства танцующие пылинки. Из динамиков, прикрытых тканевыми сетками с выцветшими ромбиками, доносится начальная тема фильма «Один дома 2». В зале практически никого нет. Лишь в первом ряду сидят шумные подростки, которые очень громко едят чипсы, хихикают непонятно над чем и без конца открывают газировку. Я не выдерживаю:

— Можно потише?

Однако меня, если честно, не столько раздражали они, сколько присутствие на нашем третьем свидании Мариши. Но я не хотела скандалить и возражать Дане, а то еще возомнит, что я ревную. А я не ревную. Меня просто бесит приторная слащавость девушки, с которой он вроде как не встречался, но часто общался, когда приезжал в Щегловск. О чем вообще с ней можно разговаривать?

Еще и мама Дани подлила керосин в огонь, полыхающий на моих ладонях: Мариша то, Мариша се. «Мариша сегодня принесла свой пирог с яблоками. А вы, Ева, умеете готовить?» «Мариша вот у нас с отличием колледж заканчивает, будет деток учить. А вы где планируете работать? В газете какой-нибудь?»

Какой-нибудь.

Эх, Дарья Михайловна, вы еще мою маму не видели. Моя Снежная Королева прочитала бы вам лекцию о социально важной роли журналиста в обществе.

— Данюш, будешь колу? – возвращает меня в реальность ангельский голосок Мариши.

— У меня еще есть.

Я сжимаю обитый потрескавшейся кожей подлокотник и натягиваю вежливую улыбку на лицо:

— Я буду. – Протягиваю руку через Даню. Он сидит по центру – между мной и своей школьной подружкой.

— Надеюсь, «Один дома» ты хотя бы видела? – спрашивает меня Даня.

— Видела. – Мне хочется взъерошить его волосы. Но с нами есть «третий лишний».

— А помнишь, как мы тоже второго января ходили на этот фильм сюда? – Краем глаза я вижу, как Мариша слегка касается своей ладонью его руки.

— Помню, тогда еще Витек рассыпал чипсы на полу, а теть Таня заставила его подметать весь зал после сеанса.