Книга Так сказали звёзды, страница 62 – Ангелина Ромашкина

Глава 20. Даня

Меньше всего мне хотелось тащиться на вечеринку к Антону Симонову. Антоха был неплохим парнем, но вот его девушка, Юля Уварова, та еще штучка. Она вечно пыталась всех столкнуть лбами и устроить скандал.

В девятом классе Уварова пустила слух по нашей параллели, что Марина Абрамова безответно влюблена в меня – да не просто влюблена, а одержима мною. Юля сочинила историю о том, что у Марины дома сооружен целый алтарь для того, чтобы приворожить меня. Какие глупости. Абрамова всегда была тихой, спокойной девчонкой – практически невидимкой, она и мухи-то никогда не обидит. Естественно, я в это не поверил, в отличие от наших одноклассников, которые стали насмехаться над ней и злобно шутить.

Любая другая девчонка, такая как Ева, дала бы обидчикам и сплетникам отпор, но Марина замкнулась в себе и перестала ходить в школу. Никому из наших одноклассников даже дела до этого не было, они продолжали плести клубок из сплетен, придуманных Юлей.

Я же оказался единственным, кого волновало, почему наша одноклассница две недели не ходит на занятия. Да и моя бабушка не на шутку забеспокоилась о пропаже Марины, так как помогала ей готовиться к выпускным экзаменам по русскому и литературе. Я пришел к Марине домой и понял, что дела обстоят хуже, чем я и бабуля думали. Марина ни под каким предлогом не хотела возвращаться в школу, она умоляла свою маму забрать документы и переехать в город. Я до сих пор помню ее голубые полупрозрачные глаза, полные слез, и длинные трясущиеся пальцы, которые она от волнения прятала в рукава свитера, когда говорила. Она боялась, что ее будут звать «ведьмой» до самого выпуска и без конца тыкать тем, что таких, как она (рыжих ведьм), в Средневековье сжигали на костре.

Конечно же, никакого алтаря в ее вполне себе обычной – такой же неприметной, как и ее хозяйка, – комнате не оказалось. В тот момент мне стало нестерпимо жаль Марину, и я решил, что должен как-то помочь. Почему-то мне казалось, что в случившемся есть часть моей вины. Вероятно, потому, что в клубок из этой ужасной сплетни вплели мое имя. Я предложил тогда Марине сказать всем, что мы в самом деле встречаемся.

Мы договорились держаться в школе вместе. При всех я называл ее Маришей (с тех пор это как-то по-дружески вошло в привычку), иногда для правдоподобности брал за руку и таскал на плече ее бордовый, с черными бантиками, портфель. Но по-настоящему мы никогда не встречались. Только делали вид, чтобы коршуны перестали кружиться над ее рыжей, выцветшей, как осенние листья, макушкой.

Только Витька и Антон знали правду о наших фальшивых отношениях. Они по-пацански поклялись не рассказывать никому правду. И сдержали свое слово. Поэтому многие до сих пор думают, что я и Мариша когда-то были парой.

Марина никогда не нравилась мне как девушка, ведь я продолжал мечтать о том, что когда-нибудь смогу встретить свою принцессу Ирину. Хотя сложно было отрицать то, что Марина симпатичная девушка. Но ее красота не очаровывала, не цепляла меня – она была как великолепная картина в темной комнате: незаметная, практически невидимая.

Марина много читала, но держала все накопленные знания внутри себя – никогда не вступала в споры и беседы, редко выходила к доске. Она старалась одеваться ярко, но поступь ее легких шагов и привычка будто бы растворяться в толпе делали ее образы бесцветными. Она всегда говорила очень тихо – так, словно боялась лишний раз пользоваться своим голосом.