Книга Всё равно будешь моей, страница 25 – Татьяна Катаева

— Окей. Тогда не в кафе. Поехали.

Он берёт меня за руку и ведёт к своей машине. Я тупа, зависаю на наших руках, которые сейчас соединяются. Отдернуть хочется, но в тоже время никогда не выпускать его руку. Странное ощущение прокрадывается к моему организму. Но я ничего не впускаю в свою голову.

Он садит меня на сиденье, пристёгивает ремень безопасности, и его лицо проходит так близко от моего, что я замираю и не дышу. Матвей очень хорошо следит за каждым своим движением, и быстро занимает водительское место.

Машина срывается с места, и мы едем в неизвестном направлении. В машине такой яркий и в тоже время головокружительный аромат Матвея. Мне хочется закрыть глаза, и дышать им, не переставая.

— Голодная? — он врывается в мои мысли без спроса. Поворачиваю лицо, и смотрю на его губы, которые растянуты в шикарной улыбке.

— Нет, — отвечаю я. Но в протест моим словам, живот громко начинает бурчать. Предатель даже не пытается шифроваться, позорно орёт о своем голоде.

— Ясно, — только и отвечает Матвей.

Мы заезжаем на парковку, и Матвей покидает машину на долгих десять минут. Честно, я даже задумываюсь убежать и спрятаться от него. Но это так по детски, что даже мне кажется глупым.

Горский возвращается в машину с бумажным холдером, в котором стоит четыре стакана кофе. А ещё бумажный пакет с какой-то ароматной едой. Мой желудок сходит с ума от этих запахов.

Мы снова едем в неизвестном направлении. В машине играет тихо музыка, от классической до тяжёлого рока. Некоторые песни я даже подпеваю. И как ни странно, Матвей тоже. В моменты, когда наши голоса вместе соединяются в строчках песни, я смотрю на Горского. Сейчас он какой-то другой. Мягче и ближе для меня.

Мы заезжаем на набережную Виктории. Она довольно-таки большая и является частью набережной Темзы. Странно, я столько лет живу в Лондоне, но никогда не исследовала его как турист. Сейчас же Матвей привёз меня к древнеегипетскому обелиску в окружении сфинксов («игла Клеопатры»). Монолит с гранита высотою 18 метров и весом 186 тонн. Вывезен британцами из Александрии в 1877 году. Интересно смотреть на него вживую, а не на картинке.

— Была тут раньше? — снова Матвей вторгается в мысли.

— Нет. Не приходилось.

— Ну, тогда пойдём, проведу тебе экскурсию.

Он берёт пакет с едой, мне вручает холдер с кофе, и мы направляемся к ближайшей лавочке.

— Что ты будешь круассан или гамбургер? Отказ не принимается, — уточняет он.

Я беру всё-таки круассан, и сначала несмело, а потом более уверенно кусаю его. С чего это я начала стесняться принимать еду на людях? В кафе мы каждый день перекусываем между парами. В это нет ничего постыдного, или вульгарного, к примеру.

Просто это всё Матвей. С ним всё меня смущает. Он берёт гамбургер и смачно его кусает.

— А если бы я выбрала гамбургер, ты бы ел круассан? — с улыбкой спрашиваю я.

— Если что я взял всего по три. Но не переживай, я и круассан буду есть. Лишь бы с тобой.

Круассан так и зависает перед моим открытым ртом. Это он шутит, или всерьёз?!

— Тебе какой кофе?

— А какой есть?

— Я взял, раф, латте, капучино и американо. Так какой тебе?

— А какой твой?

— Тот, который ты оставишь, — смеётся Горский. — Ну, а если честно, люблю обычный черный.

— Значит тебе американо, а мне раф давай, — теперь с улыбкой заключаю я.