Книга Притяжение, страница 44 – Мария Владимирова

Наконец загорается зеленый, и я, посмотрев по сторонам, начинаю движение. Шаг, второй, третий... В какую-то секунду, муж резко поворачивает голову в сторону, потом снова смотрит на меня, в его глазах ужас. А еще через секунду он оказывается рядом и толкает в сторону.-Мама! — раздаётся крик дочери, это последнее, что слышу, прежде чем потерять сознание, это последнее, что произнесёт Ника. Муж погиб на месте, спас меня, оттолкнув, пока буду в бессознательном состоянии, начнутся преждевременные роды и я потеряю ребёнка, Ника перестанет разговаривать, а семья мужа проклянет нас с дочкой и будет винить в его смерти.

Я целый год собирала себя по кусочкам, параллельно борясь за Нику, за ее здоровье. Я долго сама себя винила в случившимся, переживала эту трагедию каждый день, каждый час, выходя на улицу, проезжая мимо проклятого светофора, часами рыдая на могиле мужа, ночами обнимая дочку. И вот кажется, в тот момент, когда я пережила и этот кошмар, начала новую жизнь, мой ребёнок идет на поправку, появляется эта проклятая машина. Машина, принадлежащая семье, человека, ненавидящего меня. Неужели это он? Аслан? Неужели можно так ненавидеть, так мстить?

Вспоминаю змею в коробке, якобы перепутанные результаты обследований Маратика... Он болен! Аслан болен! Не может здоровый человек такое вытворять, а потом как ни с чем не бывало протягивать руку помощи. Вспоминаю слова Зары о том, что Аслан, как избалованный ребёнок, привык, что все его капризы исполняются. Моя жизнь- это каприз? Здоровье племянника?Не укладывается в голове, никак не укладывается, и я снова ищу причины, для его оправдания. Нет причин!

Во второй половине дня объявляется Мурад, звонит и просит меня срочно собраться, нас ждет следователь, наверное по делу Батищева. Быстро привожу себя в порядок, признаться, сидеть вот так в четырёх стенах порядком надоело. Если бы не Никуся и Мадина, с ума бы сошла от круговерти мыслей в голове.Я все еще не могу принять вину Аслана. Не верю! Каждый день часами смотрю на таблицу и не верю. Все слишком гладко и просто, на поверхности. Почему же кроме меня никто к подобным выводам так и не пришёл?

Приезжает Мурад, вид у него помятый, не выспавшийся, от привычного лоска и аккуратности не осталось и следа.Мадина хлопочет по сыну, все норовит накормить его, обнять. Он обещает, что мы вернёмся в скором времени, поужинаем все вместе, нервничает. Его выдают движения рук, то как он переминается с ноги на ногу и бегающий беспокойный взгляд.-Экспертиза по машине есть, — как- то отрешённо произносит он, уже в машине, — Я не могу в это поверить, это сон страшный, Мия!-Экспертиза подтвердила? — слышу свой голос со стороны, в горле ком. Мурад молчит, смотрит в одну точку и молчит, я не могу не смотреть на него, все еще надеюсь, что это не правда.

— Да, — наконец выдаёт он, — Стекло менялось, бампер тоже, вмятина на крыше от удара. Я не хочу в это верить, Мия! Аслан, он моя семья, понимаешь, мы ближе, чем братья!-Тогда надо искать виновного, Мурад! — пытаясь взять его за руку, произношу то, что сама хочу слышать, и во что сама хочу верить.-Виновного? — ухмыляется он, — Знаешь куда мы сейчас едем?-Нет.-К ущелью, сегодня под водой найдена машина врача, что лечил Батищева и делал заключение по отравлению.-Он что? — пытаюсь выдавить из себя страшное.-Да, он был убит! Его оглушили, замотали в рыболовную сеть и прямо с машиной столкнули в море!