Книга Два чуда для майора Северова, страница 44 – Лена Лорен, Алиса Вебер

— Скажешь тоже! Помню я, как на уроках труда вы табуретки мастерили! У всех парней табуретки как табуретки вышли, а у тебя одно название! Развалилась от одного моего взгляда! — отмахнулась от него бабушка, но видно было, что впечатлена, как и я.

— Это потому, что у тебя взгляд тяжелый! — парировал Соломон Агафонович. — Ха, табуретка ей моя не понравилась, видите ли! Ты вспомни, какой ты борщ сварила! Кислющий, как моя жизнь! — отплюнулся он в сторону.

— Свари я, как и полагается, ты бы влюбился в меня сразу и под венец повел! А оно мне надо?

— Влюбился бы, под венец повел? — пробурчал дед. — Да больно нужна ты мне была! Максимум, куда бы я тебя повел, так это на речку-вонючку, чтобы утопить, да только ты бы всё равно не утонула. Такие, как ты, в воде не тонут.

— Ой, ну вот что ты чешешь? А то я не видела, как ты на меня смотрел мечтательно!

— Откуда тебе было знать, о чем я мечтал? Может, я мечтал о том, как поскорее уехать из поселка, чтоб глаза мои тебя больше не видели!

— Так мечтал, что уехал из поселка, только когда меня Лёнька, царство ему небесное, замуж позвал?!

— То-то он скопытился раньше времени.

— А ну, закрыли рты все! Не время для споров! — строго пробасил Гордей, положив конец перепалке. — А то не познакомлю с правнуками! Уедем с Элей, и как знаете!

— Эль, хороший жених, надо брать, — зашептала мне бабушка, как только мы оказались в просторном холле дома и огляделись.

— Всё, всё, я молчу, — дед жестом прикрыл рот на замок и потрепал Гордея за плечо. — Ты только объясни старому, как нынче так быстро детьми можно обзавестись. Ты правду, что ли, говоришь? Твои детишки в люльках? — недоверчиво покосился он на переноски в его руках.

— Мои, дед, — твердо произнес Гордей, обернулся на меня, и я поймала на себе его теплый взгляд. — Наши. С Элечкой.

— Вот это да! Сразу двое? Неужто не шутишь? Неужто настал тот день? — засиял дед неподдельной радостью, словно только сейчас в полной мере осознал истину.

— Да настал, настал! Заладил, Фома Неверующий! — брякнула баба Капа в нетерпении. — Породнились теперь мы с тобой!

— Ну ради такого благого дела можно и с каргой старой породниться, — подмигнул дед бабусе, сменив гнев на милость.

— Дурак ты окаянный, Северов, — покачала бабушка головой, впервые за долгое время улыбнувшись.

Эля

Гордей с дедом как раз чуть вперед прошлись, встречая женщину в возрасте с яркоокрашенными волосами. На домработницу похожа. Видно было, что они с ней на короткой ноге, близки как родственники, оттого и бабушка стала настырно присматриваться к тому, как они все общались.

Неужто ревнует? Между ней и Соломоном Агафоновичем явно искры проскочили.

Пока Северов показывал ей переноски, а она охами и ахами встречала моих деток, бабушка всё приговаривала:

— Хороший какой парень, твой этот Северов, с генами оно, конечно, не шибко повезло, но, раз уж этот охламон домину отгрохал такую, то и внуков нормальных, наверное, воспитал. Сейчас нормальных мужиков днем с огнем не сыщешь. Ты, Эль, рот не разевай. Не упусти свое счастье.

— Бабуль, — осадила я ее мягко, хоть ее слова и приятно отозвались во мне, — да не мой он. И ничего между нами нет. Просто так вышло, что у меня от него родились дети, через ЭКО же, я тебе объясняла. Мы тогда с Вадимом выбрали анонимного донора, а потом они с мамой выяснили, что материал сдал Гордей.