Книга Я не дам тебе развод, страница 63 – Алиса Вебер

— В нашем доме есть все, — нарочно сделал акцент на слове «нашем». — Сейчас уложим Матвейку спать и найдем. Я как раз не ужинал, голоден.

Эльза собрала цветы, сгрузила их на комод. Глаза сверкали, значит, мне ее удалось порадовать. Она смущенно улыбалась, поправляя на себе тонкий халатик. А я понял, что ужин подождет, сейчас у меня появился другой голод…

Эльза

Я побоялась купать Матвейку в своей ванне, вдруг туда тоже крем ядовитый попал. Или еще какие сюрпризы. Рисковать не стоило. Ванну отмыли, но всё равно было страшно, могли что-то пропустить. После некоторых колебаний понесла малыша в ванную Давида.

Поймала себя на мысли, что неправильно нам иметь разные комнаты, если мы вместе. А мы вместе?..

Он уже приехал, когда я вынесла искупанного сына из его спальни. Забрал его у меня, понес в мою комнату. Я шла следом, размышляя, куда ездил муж. Наверняка к любовнице, чтобы узнать, она ли все подстроила.

Она, конечно же она, кому еще это надо? Чисто женская месть, на которую способна как раз отвергнутая соперница. Можно было подумать на свекровь, но я почему-то решила, что в ней остались крохи здравомыслия.

Мысли вылетели из головы, когда увидела, что моя кровать усыпана белыми розами. Ахнула даже, приложив руки к губам. Я столько никогда не видела раньше. Некому было дарить букеты, не то что такую охапку.

Когда сын заснул, мы с Давидом спустились в кухню, чтобы найти вазу. Нашли две, но они оказались маловаты. Я заглянула в кладовку и увидела пластиковые ведра. Вроде даже новые. Ну, раз больше тары нет, придется воспользоваться ведром.

— Напомни мне, как вернемся из отпуска, что нужно приобрести большую вазу, — усмехнулся Давид, разглядывая яркий желтый пластик. — Пока сойдет и ведро, это мое упущение. Охапками розы еще никогда не дарил.

— Значит, собираешься еще приносить мне охапки? — подмигнула ему, снова вдыхая нежный аромат цветов.

Меня удивило это его замечание, сказанное явно не для того, чтобы меня впечатлить, он говорил правду, и у меня в душе что-то сладко застонало. Значит, я ему дороже всех. Захотелось прижаться к своему мужчине. Отблагодарить прикосновением.

Стоя в тесной кладовке, сделать это было очень легко. Но я сдержалась. Сделала вид, что меня заинтересовали стиральные порошки и всякие моющие средства.

— А какие цветы твои самые любимые? — вдруг спросил муж, надвигаясь на меня. Почувствовала спиной полку с полотенцами, к которой прижалась вплотную. Выставила ладонь, пытаясь сдержать напор. — А то покупал сегодня розы и вдруг понял, что не знаю твоих вкусов на цветы.

— Эм-м… Да любые, — сказала быстро и двинулась влево, чтобы выскочить из кладовки. Но мне преградила путь сильная смуглая рука, которая заблокировала мои движения, вцепившись в полку. — Только лилии не дари, у меня от их запаха голова болеть начинает.

Справа тоже рука Давида. Поймал меня, и рад, улыбается. Еще бы ему не улыбаться, ведь я перестала быть колючей и таяла от любого знака его внимания.

Стояла, будто загипнотизированная его жгучим карим взглядом. Он заставил кожу покрыться мурашками. Муж не отводил от меня глаз. Кадык на шее дернулся, когда он сглотнул слюну, будто смотрит на что-то очень вкусное и хочет это вкусное съесть.

— Давид… — пробормотала я осипшим голосом, а его взгляд съехал на мои губы.