Книга Я не дам тебе развод, страница 26 – Алиса Вебер

— Ясно, — его голос зазвенел от злости, — месть — это блюдо, которое подают холодным?

Расширила глаза.

— Месть?

— Месть. Ты только что рассказывала, почему сбежала, и то, что ты спрятала от меня моего ребенка, прекрасно укладывается в твой план мести. Вкусно, Эльза? — с презрением шмякнул он меня о землю. — Понравилось смеяться надо мной?

Холод его слов просто смело опалившим меня жаром.

Подлетела к нему и быстро-быстро заговорила в лицо.

— Смеяться?! Я не смеялась! Это все было непросто! Быть матерью-одиночкой непросто!

— Ты мне жаловаться будешь? — злобно оскалился он. — Я не отказывался от роли отца! Это ты меня лишила этого права! Как ты посмела, Эльза?

— Взяла и посмела! Я была не нужна тебе, значит, и ребенок тоже. Ты прекрасно жил здесь, не успела я уехать, как любовница заняла место законной жены.

Не хотела, чтобы это прозвучало с нотками ревности, но что поделать, если ее шипы как вонзились ко мне в сердце, так и охватывали его терновым венцом, и кололи без конца?

— Не впутывай сюда Лину, она вообще ни при чем и больше не имеет значения.

— Конечно! — искривила губы в презрительной ухмылке. — Ты легко отшвыриваешь от себя женщин. Вот именно поэтому тебе не стоит доверять ребенка.

— Не смей, — осадил он меня, обжигая новой волной презрения, — ты ничего обо мне не знаешь. Лелеешь свои обиды и посчитала себя вправе скрыть ребенка. Моего ребенка! Ты в своем уме, Эльза?

Взгляд его жалил, так и резал без ножа.

— А ты считаешь, что мне не на что обижаться?!

— Может, и было на что. Но ты своим поступком уравняла нас. Мы квиты, не находишь? Один — один.

— Квиты?

Ожидаемо. Извиняться он не стал, а сразу перешел к делу.

— Это был не вопрос, если что, — голос жесткий, как стальной прут, и ударяет так же больно.

А потом эти бескомпромиссные слова:

— Я хочу видеть своего ребенка.

Похолодела. Застыла изваянием.

— Зачем? Не надо…

— Эльза… — предупреждающий рык.

— Зачем тебе это надо?

— Оставим глупые вопросы. Расскажи про него, — потребовал.

— Его зовут Матвей, Матвейка, — сказала дрогнувшим голосом.

Сильнейшая потребность прижать к себе сына заставила покачнуться. У меня словно кусок оторвали, настолько было плохо. А страх, что Абрамов отнимет ребенка, доводил до жутчайшей паники. Отберет же? Или нет?

— Матвей, — пробормотал он, опустив голову.

И впервые за все время я задумалась о его чувствах. Я их в нем не предполагала. Вообще. Но даже у самых страшных монстров есть эмоции. А родительский инстинкт — он самый сильный. Матвейка… Его невозможно не любить. Вдруг Давид полюбит его настолько, что отнимет? Или оформит равную опеку? Как мы вообще будем его воспитывать?

— Собирайся, — скомандовал мне вдруг Абрамов, решимость наполнила его настолько ощутимо, что я это почувствовала на расстоянии. Массивная грудная клетка ходила ходуном. Он был похож на черное грозовое облако, готовое извергать в меня молнии. Спалит меня дотла и не пожалеет.

— Куда? — на выдохе.

— Я хочу увидеть сына.

Быстрые сборы. Их и сборами не назовешь, брать мне особенно было нечего. С чем приехала, с тем и возвращалась домой. Только позвонила маме предупредить. Она будто и не удивилась. Наверное, если признаться самой себе, я тоже не должна была удивляться.

В общем-то, все было предрешено. Не удалось бы мне скрывать это вечно. Поскольку уж я оказалась рядом с Абрамовым, а не пряталась в своей безопасной норе, куда бы он никуда не добрался, совсем не интересуясь своей женой.