Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 93 – Екатерина Мордвинцева

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Мы сидели на диване, обнявшись, и я чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Облегчение. Я сказала то, что должна была сказать. Я нашла слова, которые так долго искала.

— Что мне с этим делать? — спросила я, глядя на экран.

— Опубликуй, — сказал он. — В нашей группе. Пусть те, кто тоже ждёт, тоже помнит, увидят. Пусть знают, что они не одни.

— А если это будет выглядеть… я не знаю… неправильно?

— Это будет выглядеть правильно, — он взял мою руку. — Потому что это правда. А правда всегда правильна.

Я посмотрела на экран, на письмо, которое только что написала. Оно было моим. Оно было о них. Оно было о любви. И я хотела, чтобы его увидели. Чтобы те, кто тоже потерял, тоже ждёт, тоже надеется, знали: они не одни.

— Хорошо, — сказала я. — Я опубликую.

Я открыла страницу нашей волонтёрской группы, набрала текст. Руки дрожали, когда я нажимала кнопку «опубликовать». Письмо ушло в сеть, и я почувствовала, как что-то во мне меняется. Не отпускает — нет, боль осталась. Но я перестала прятать её. Я сказала о ней вслух. И это было освобождением.

Первые комментарии появились через несколько минут. Я смотрела на экран, и слёзы снова текли по щекам. Незнакомые люди, которые тоже ждали, тоже надеялись, тоже теряли, писали слова поддержки. Они благодарили меня за письмо, говорили, что оно тронуло их сердца, что они тоже любят, тоже помнят, тоже надеются.

«Спасибо вам за эти слова. Моя дочь была на том рейсе. Я каждый день пишу ей письма. И ваше письмо — как знак, что я не одна».

«Я тоже потерял друга. И ваши слова — как бальзам на душу. Спасибо, что делитесь».

«Мы с вами. Мы помним. Мы надеемся».

Я читала эти сообщения, и чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Не облегчение — оно пришло раньше. А что-то другое. Понимание того, что я не одна. Что нас много. Что мы все — одна большая семья, объединённая любовью и памятью.

— Посмотри, — сказала я Алексею, показывая экран. — Они отвечают. Они благодарят.

— Я знал, — он улыбнулся. — Я знал, что это поможет. Не только тебе.

К утру письмо прочитали тысячи людей. Его перепостили, о нём написали в новостях, его цитировали. Я сидела на кухне, пила кофе и читала комментарии. Каждый из них был как маленькое чудо — доказательство того, что мы не одни. Что наша боль не бесполезна. Что наша любовь имеет значение.

Инга позвонила первой.

— Дашка, — голос у неё был заплаканным, но счастливым. — Я прочитала твоё письмо. Это… это самое красивое, что я когда-либо читала.

— Я просто написала то, что чувствую, — ответила я.

— И это чувствуют все. Ты говоришь за всех нас. За тех, кто ждёт. За тех, кто помнит. За тех, кто надеется.

— Я говорила за себя, — возразила я. — Просто оказалось, что мы одинаковые.

— Спасибо тебе, — сказала Инга. — За эти слова.

Потом звонила Кристина, потом Ольга. Они плакали, смеялись, благодарили. И я чувствовала, как их тепло, их поддержка, их любовь согревают меня.

Вечером мы снова собрались в нашей штаб-квартире. Инга, Кристина, Ольга, Татьяна, другие волонтёры. Они обнимали меня, благодарили, говорили, что письмо дало им новые силы. Я сидела среди них, и чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Гордость. Не за себя — за нас. За то, что мы не сдались. За то, что мы вместе.