Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 56 – Екатерина Мордвинцева

— Вернётся, — сказала я, и это слово прозвучало как клятва. — Обязательно вернётся.

Мы сидели втроём, и я слушала их рассказ о Кате. О том, как она росла, как училась, как мечтала. О том, как она познакомилась с женихом, как они планировали свадьбу. О том, как она позвонила перед вылетом, сказала: «Мама, я скоро буду, мы встретим Новый год вместе».

— Я сказала ей: «Лети, доченька, мы здесь подождём», — женщина плакала, но продолжала улыбаться. — Я не знала, что это будет последний раз.

— Не последний, — сказал муж. — Она вернётся. Мы будем встречать Новый год все вместе.

— Да, — я взяла женщину за руку. — Мы будем ждать. И верить.

Мы сидели так, держась за руки, и я чувствовала, как их боль становится моей, а моя — их. Мы были разными людьми, с разными историями, разными потерями. Но в этом зале мы были одним целым. Сообществом тех, кто ждал. Тех, кто надеялся. Тех, кто не сдавался.

Потом я познакомилась с другими. С мужчиной, у которого на борту были жена и двое детей. Он рассказывал, как они собирались в отпуск, как дети радовались, как жена переживала, что забыла купальник. Он смеялся, рассказывая это, и в его смехе была такая боль, что у меня сжималось сердце.

С девушкой, которая ждала свою сестру. Они должны были лететь вместе, но девушка заболела и осталась. Теперь она сидела здесь, в этом зале, и винила себя за то, что не полетела. Я смотрела на неё и узнавала себя. Те же глаза, та же вина, та же надежда.

— Я должна была быть с ней, — сказала она, и её голос дрожал. — Если бы я полетела, может быть, ничего бы не случилось.

— Не вините себя, — сказала я. — Вы не знаете. Никто не знает.

— А вы? — она посмотрела на меня. — Вы тоже должны были лететь?

— Да. Меня обокрали в аэропорту. Я осталась.

— И вы тоже вините себя?

— Каждый день, — призналась я. — Но я учусь не винить. Потому что это не помогает. Потому что они бы не хотели, чтобы я винила себя.

— Моя сестра тоже не хотела бы, — сказала девушка, и в её глазах появилось что-то похожее на надежду.

— Тогда давайте не будем, — сказала я. — Давайте будем ждать. И верить.

Мы обменялись номерами, и я пообещала написать ей, если появятся новости. Она обещала сделать то же самое.

Я ходила по залу, слушала истории, смотрела в глаза, чувствовала боль. И постепенно, незаметно для себя, я начала понимать что-то важное. Моя боль не была уникальной. Но это не значило, что она была меньше. Это значило, что я не одна. Что есть сотни людей, которые чувствуют то же, что и я. Которые плачут по ночам, которые просыпаются с мыслью о них, которые боятся включать новости и боятся их не включать. Мы были разными, но мы были вместе.

Когда собрание закончилось, я вышла в коридор. Алексей стоял на том же месте, прислонившись к стене. Увидев меня, он подошёл.

— Как ты?

— Я… — я запнулась, подбирая слова. — Я встретила людей. Много людей. У них такие же истории, как у меня. Такая же боль.

— Это помогло? — спросил он.

— Да, — я удивилась собственному ответу. — Это помогло понять, что я не одна. Что мы все — одна большая семья. Которая ждёт.

Он взял меня за руку.

— Поехали домой.

— Да. Поехали.

Мы вышли из аэропорта. Стемнело, и огни города казались особенно яркими, особенно праздничными. Где-то играла музыка, где-то смеялись дети, где-то запускали фейерверки. Накануне Нового года город жил своей жизнью, и этот шум, это веселье не казались мне больше чужими. Они были частью жизни. Частью мира, который продолжал существовать, несмотря ни на что.