Книга Два Феникса, страница 47 – Лиза Мидлевская

Заехал на практически пустую парковку где-то без пятнадцати семь. Не удержался и припарковал свой автомобиль рядом с машиной Яны. Поднялся наверх. Этаж пустой, в пространстве звучит весьма бодренькая песня. Не уверен до конца, но уже зная Яну, думаю, что это что-то итальянское. Приблизился к рабочему месту Яны (и своему временному) и наблюдаю следующую картину: самой Яны не видно, но на ее столе расположены ступни, двигающиеся в такт энергичной музыке. Мое внимание привлекли разноцветные ногти: оранжевый, синий, желтый, зеленый, красный… Задорно, ничего не скажешь. Над спинкой кресла появилась рука с карандашом в руке и начала двигаться словно рука дирижера, размахивая карандашом из стороны в сторону. Тонкое запястье. Длинные красивые пальцы…

— Vivere non e` abbastanza se non c’e` una danza che non ti convinca di poter volare, — талантливый человек талантлив во всем. У Яны оказывается красивый голос и хороший слух.

Подошел ближе. Она комфортно полулежала в своем кресле: ноги на столе, руки исполняли свой собственный танец, она всей душой наслаждалась песней. Дождался пока закончится музыка и подошел ближе дав о себе знать:

— Привет! Симпатичные ногти, — сказал я кивнув на ее ноги.

— О! Привет! — смущенно улыбнулась быстро опустила ноги и надев туфли поднялась с кресла. — Настроение отпускное, — бросила взгляд на фотографию детей.

— Наверное, здорово быть такой молодой и иметь при этом уже взрослых детей?

— Мне не с чем сравнить. Маленьких детей в зрелом возрасте у меня нет. Но мне кажется, быть родителем здорово в любом возрасте, — и снова взгляд, полный нежности, на фото двух молодых людей.

Итальянская песня продолжала звучать (очевидно, стояла на повторе).

— Классная музыка. Что это? — поспешил уйти от болезненной для меня темы.

— Это Negramaro, Il posto dei Santi. Я их очень люблю.

— Странный выбор — слушать итальянскую песню перед переговорами на английском языке.

— Здесь дело не в языке. На английский я переключусь быстро. А сейчас мне просто надо было взбодриться: устала я что-то к концу рабочей недели, напряженная она была очень, — многозначительно посмотрела на меня. — А эти ребята бодрят не хуже чашки крепкого кофе. Меня по крайней мере. А ты что здесь делаешь? Я же тебе ссылку переслала.

— У меня были дела поблизости и я решил заехать. А увидев твою машину понял, что ты еще здесь и решил подняться.

— Ну что ж, пошли тогда в переговорную. Они иногда подключаются с видео, а в там вид лучше, — смеясь сказала Яна и направилась к выходу. Ну да, как я мог забыть об эстетическом аспекте этой жизни?

— А что означает то, что ты пела по-итальянски?

— Жить недостаточно, если нет танца, который заставит тебя научиться летать, — произнесла Яна сделав при этом какое-то танцевальное движение всем телом, а у меня вышибло дух в буквальном смысле этого выражения.

Яна тем временем пошла вперед, в малую переговорную как они ее называли. Когда я ее догнал, она уже все настроила. Видеосвязь не подключали. Яна надела наушники, вторые протянула мне. Чтобы лучше слышать и сосредоточиться на ответах, она закрыла глаза и внимательно слушала. Если надо было что-то пометить, приоткрывала один глаз и делала записи, потом снова закрывала. Говорила он тоже с закрытыми глазами. У Яны хороший, классический английский. Наверняка проходила обучение в Великобритании или здесь, но с носителями языка с туманного Альбиона. Поэтому понятно, что ей требовалась максимальная концентрация для беседы. Ведь американский отличается от британского, тем более, что здесь добавлялся еще южный техасский акцент.