Книга Два Феникса, страница 31 – Лиза Мидлевская

* * *

Мы с Тиной так и продолжали молча смотреть на картину, когда позвонил Глеб.

— Я у твоих ворот. Открывай.

— От моего имени кто-то дал объявление о том, что у меня сегодня день открытых дверей? — не очень любезно спросил я, но все же поднялся и направился в сторону ворот.

— Ну нуди, душнила! И открывай!

Глеб приехал бодрый и энергичный.

— О, Тина, привет! Не знал, что ты здесь!

— Привет! — подставляя щеку для дружеского поцелуя сказала Тина. — Я и не планировала. Спонтанно вышло. Тебя судя по всему, тоже не ждали?

— Да. Я собственно чего приехал. Во-первых, высказать свое «фе» и лично дать тебе подзатыльник, Дем. Ездишь как сумасшедший. Подвергаешь опасности не только себя, но и других. Подумай об этом на досуге, — осуждающе произнес друг. — Тебе ли не знать, что такое безалаберность на дороге…

— С чего ты взял? — даже не понял немного.

— Утром ты обогнал нас. Я с Темкой ехал к матери. Подрезал на огромной скорости и даже не заметил.

— Прости, брат! Реально на взводе был. Нервы шалят не по-детски. Действительно надо что-то с этим делать.

— А вот это второе, что я хотел тебе сказать. Загрузим твою светлую голову по полной программе, не до поисков адреналина будет. Я в начале сентября улетаю в Китай. Недели на две, а то и больше. Переносить старт работ по проекту не хотелось бы. Наоборот — надо начать пораньше.

— Когда?

— Чем быстрее, тем лучше. Сможешь завтра подъехать в офис? Познакомлю тебя с партнером по проекту.

Я подумал немного, прикидывая план дел на завтра.

— Да смогу.

— Окей, сейчас согласую, — сказал Глеб и отошел немного в сторону набирая что-то на телефоне.

Тина все это время молча слушала нас. Теперь же смотрела на меня с ироничным прищуром. Уже собиралась что-то выдать, как Глеб вернулся:

— Все, договорились. Завтра к 9.00 жду тебя у себя. Ух ты! А это что такое? — взгляд Глеба упал на картину, которую привезла Тина.

Теперь мы уже втроем смотрели на изображение. И тут Тина потянулась за телефоном и включила музыку (Giovanni Marradi “Just For You” — как она потом сказала). И под эту музыку каждый из нас чувствовал всю боль, которую хотел передать автор. Или каждый из нас чувствовал свою боль? Глухую и безысходную. Каждый видел свою собственную историю. А художник, каким-то непостижимым образом знал, что откликнется на его картину из самых потаенных уголков души того, кто на нее смотрел…

— Очень сильно…

— Это ты сама придумала? — спросил Тину указывая кивком головы на телефон, в котором только заканчила звучать мелодия.

— Нет. Она подсказала. Когда я забирала картину, она назвала композицию и сказала, что прослушивая ее я смогу лучше прочувствовать то, что вижу и саму себя. Теперь я понимаю, что она имела ввиду.

— Она — это та незнакомка, от которой нашего Вихря так скрутило, что до сих пор не попустит? — поинтересовался Глеб.

— Скорее всего, да, — ответила Тина вновь окидывая меня ироничным прищуром. — А я ведь говорила, чтобы не лез… Ничего хорошего из этого не вышло. Опять на разрыв, — уже кивая на картину.

— Это очень сильно, — снова повторил Глеб. — Она определенно талантлива. И явно очень неординарная личность. Я бы очень хотел с ней познакомиться.

Наверное, у меня был совсем какой-то сумасшедший вид. Потому что Глеб поторопился продолжить: