Книга Танец порхающей бабочки, страница 38 – Лиза Мидлевская

Вот так всегда. Вроде и поговорили, но осталась некая недосказанность. Что она хотела мне рассказать? Мучайся теперь любопытством. Уже не первый раз Тая таким образом вытаскивала меня на встречи, не позволяя закрыться в себе полностью. Провоцировала мое любопытство, а потом делилась чем-нибудь действительно очень интересным. Что же на этот раз? Мысли то и дело возвращались к этому вопросу.

Моя дорогая Тая, сама того не зная тебе вновь удалось отвлечь меня от моих непростых мыслей…

НИКА

Через два дня я снова пришла на прием. Мне не очень нравилась эта врач, но моя все еще не вернулась из поездки. Как мне сказали, она проходит какое-то престижное обучение и раньше, чем через месяц не вернется. Для себя решила, что если снова останусь недовольна врачом, подниму вопрос о смене.

— Ну что, милочка! Не хочу Вас расстраивать. Но анализы у вас плохие, — голосом бездушного робота сказала мне докторица (так я мысленно ее окрестила для себя).

— Это опасно? — внутри все моментально сжалось, охватив меня паникой.

— Будем наблюдать, — с непроницаемым лицом было мне сказано.

— Что же делать? Нужно какое-то лечение? Лекарства, витамины? — волнение сдавливало горло, но я должна была все выяснить.

— Пока ничего не надо. Давайте посмотрим, как Ваш организм справится самостоятельно.

— Но вы же видите, что он не справляется!

— Не нервничайте, мамочка! Естественный отбор никто не отменял! Сейчас поднимитесь в лабораторию и сдайте еще один анализ по cito^[3]. Вот вам направление. И приходите через два дня. Будем решать, что делать.

Вышла из кабинета. Перед глазами — пелена. Картинки, которые еще совсем недавно доставляли только радость и предвкушение будущего счастья, резали мое сердце без ножа. Как в тумане сдала еще раз анализ. В лаборатории очень удивились, что мне его назначили, так как срок еще слишком ранний. Но все же взяли. Отправилась домой.

В последующие два дня мне стало еще хуже. От слабости я практически не могла стоять и передвигалась с трудом. Я уже точно понимала, что что-то идет не так и с этим надо что-то делать. Поэтому была намерена забрать все свои результаты и обратиться к другому врачу.

В это же время память настойчиво подбрасывала мне эпизоды из прочитанной некогда книги.

«Тому, кто стоит перед выбором подарить жизнь или отвергнуть ее. Эту книгу женщина посвящает всем женщинам»^[4]. Именно этим предисловием когда-то она привлекла мое внимание.

Я прочитала ее, когда лежала в больнице после несчастного случая на лестнице.

«Письмо нерожденному ребенку». В этой книге итальянская журналистка Ориана Фаллачи пишет от имени женщины, которая узнав о своей беременности начинает говорить со своим еще не родившимся ребенком. Сначала она не рада беременности и не знает, что делать. Искренне говорит об этом со своим малышом. Затем решает все же его оставить. И рассказывает ему о том, что ждет его в этой жизни.

«Жизнь — это такой тяжкий труд, малыш» — говорила она.

«А если быть рожденным тебе не понравится?» — спрашивала с волнением.

Она сомневалась, опасалась, но материнский инстинкт все же взял верх.

«Я знаю, что ты есть. Капля жизни, сбежавшая из ниоткуда. Даже если доктор еще не может подтвердить этого. Вся его наука — ничто по сравнению с моей интуицией. И как вообще мужчина может понять женщину, которая ждет ребенка? Мужчина не может оказаться беременным. И, кстати, скажи мне: это преимущество или ограничение? До вчерашнего дня я была уверена, что преимущество, более того — привилегия. Сегодня же я считаю, что это ограничение».