Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 164 – Вероника Лесневская

— Хм, - хрипло выдыхает. И больше ни слова.

Поднимает взгляд на меня, возвращается к фотографии, потом опять ко мне. Будто сравнивает. Никак не может принять очевидное.

— Не веришь? Эта брошка до сих пор хранится у меня. Для дочки, - забывшись, на миг вздергиваю уголки губ, но тут же стираю улыбку с лица. – Которой у меня не будет, - приказываю сама себе, встряхивая убранными в хвост волосами.

— Почему? – с искренним удивлением смотрит мне прямо в глаза, пытаясь прочитать в них ответ.

— Потому что не заслуживаю, - бубню, разрывая наш хрупкий зрительный контакт. - Это мое фото, - повторяю с нажимом. - Почему оно здесь?

Вместо ответа муж протягивает свободную руку к моему лицу, бережно проходится пальцами по очертаниям, как слепой, который знакомится наощупь, и останавливается на сомкнутых губах. Воспроизводит все то же самое, что минуту назад делал с изображением. Исследует, проводит параллель, косится на затихших мальчишек, размышляет о чем-то, подбивая итог, но меня посвящать в свои умозаключения не спешит.

— Поздно уже, Лиль, - прячет снимок в карман. Я лишь успеваю открыть рот в немом вопросе, как он перебивает меня: - Ты не против, если я попрошу тебя уложить… наших сыновей? - по-особенному произносит последние слова.

Вновь кружит взглядом по нам троим, тяжело вздыхает и, опустив голову, безжалостно сжимает переносицу. Зажмуривается, промычав что-то невразумительное.

— Боли вернулись? – приближаюсь к нему вплотную. Переживаю, как бы не случился очередной приступ.

Едва касаюсь кончиками пальцев насупленного лба, как Витя перехватывает мои запястья. Сгребает в охапку ладони, прижимает к губам, согревая дыханием.

— Когда дети уснут, спускайся вниз, - чеканит, отпуская меня и делая шаг в сторону, чтобы освободить проход. – Поговорим.

Звучит угрожающе, а во взгляде и голосе вновь мелькает сталь. Не смею перечить мужу. Не в этот момент. Забираю мальчишек, вывожу из кабинета, напоследок оборачиваюсь – и попадаю в цепкий зрительный капкан.

Откинувшись на спинку кресла и подперев кулаком подбородок, Виктор пристально следит за мной. Сканирует, просвечивает рентгеном, разбирает на винтики. При этом не проявляет никаких эмоций.

Не понимаю его реакции. Затаив дыхание, выскальзываю из кабинета, прикрывая за собой дверь.

— Мам Лиль, вы не будете ругаться с папой? - болтают близнецы, пока я бережно равняю уголки одеял.

— Нет, конечно, - улыбаюсь широко, но неискренне. На самом деле, не знаю, какой разговор ждет меня внизу. Подсознательно готовлюсь к худшему.

— Папа обижается, потому что тебя долго не было с нами, - неожиданно выдает Даня.

— М-м? – непонимающе мычу, замирая на краю постели.

— Ты на фотографии совсем, как мы, - отвлекает меня Леша.

Их рассуждения похожи на полусонный поток сознания. Видимо, мы зря засиделись допоздна в ожидании папы – ребятам остро необходим отдых.

— Давайте спать, милые, - ласково шепчу им, поглаживая ладошки.

— Просто это наша настоящая мама, - кивают друг другу близнецы и синхронно поворачиваются на правый бок. – Спокойной ночи, мам.

Удовлетворенные своими выводами, Даня и Леша быстро засыпают. Сопят в подушки, слегка улыбаются в полудреме. А вот мне не до сна.

— Спокойной, - лепечу после ступора.

Некоторое время сижу, уставившись в полумрак. Набираюсь смелости для того, чтобы вернуться к Виктору. Вроде бы, я ничего плохого не сделала, но меня почему-то грызет необоснованное чувство вины. Буквально выедает изнутри.