Книга Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь, страница 160 – Вероника Лесневская

— Я нашла в кабинете твою историю болезни, показала ему, а он… пообщался с врачом, - Лиля виновато опускает голову, уткнувшись носом мне в шею и спрятав лицо. Шумно вздыхает. – Извини, но я ни о чем не жалею, - неожиданно вздергивает подбородок. Запрокинув голову, смело и бойко смотрит мне прямо в глаза. – Зато теперь я знаю, что не все так безнадежно, как ты мне говорил. Просто в какой-то момент ты сдался и опустил руки, выбрав самый легкий путь…

— Нет, - аккуратно отстраняю ее, потому что когда она меня обнимает, спорить сложно. – Слишком большие риски, что после операции я останусь инвалидом до конца дней.

— Этого не будет, - чеканит Лиля таким твердым тоном, будто договорилась с провидением. Впрочем, она саму судьбу за жабры схватит и вытрясет из нее все, что ей нужно. - Если ты позволишь, я попрошу доктора Богданова найти нейрохирурга за границей…

— Как будто если я не позволю, то ты послушаешься, - усмехаюсь и обхватываю ее горящие от нервов щеки ладонями. Все-таки не могу не касаться жены, хоть от этого путаются мысли и ломается воля. Прижимаюсь губами к ее прохладному лбу, с умиротворением прикрываю глаза.

— Вить, у Назара Егоровича серьезные связи в медицинской среде, - продолжает шептать мне в подбородок. - Богданов сам из врачебной династии. Маме ведь тоже он подобрал доктора, и операция прошла успешно…

— Это разные вещи, - избегая зрительного контакта, заключаю упрямицу в объятия. Заставляю уткнуться лицом в грудь и расслабиться в моих руках, веду носом по ее волосам, вбирая тонкий запах цветов.

— Ты даже не пытаешься остаться со мной, - фырчит приглушенно и, судя по слабому всхлипу, начинает плакать от бессилия.

Резко отлепляю жену от себя, подцепляю пальцами подбородок, приподнимаю, чтобы четко и убедительно произнести ей в глаза:

— В случае неудачи я останусь овощем, услышь меня, Лиля. Я не хочу, чтобы любимая женщина подтирала мне слюни и меняла памперсы. Ты о такой семейной жизни мечтаешь? – чуть не рычу. - Сомневаюсь.

— Я… - взмахивает мокрыми ресницами, испуганно изучая меня, будто видит впервые таким. Дышит часто и сбивчиво, дрожит вся. - Ты сейчас похож на мою мать шесть лет назад. И я…

Зажмуривается сильно, сжимается, закрываясь от меня. Плачет беззвучно, лишь хрупкие плечи дробно трясутся. Не выдерживаю, ругаю себя на все лады, проклинаю, а сам опять сгребаю Лилю в охапку. Не отпущу, пока жив.

— Тише, успокойся, - поглаживаю ее по спине, целую в макушку. - Прости, я перегнул палку. Я не прав, - выпаливаю, сам себя шокируя. Ни с одной женщиной своих ошибок не признавал. Никогда не извинялся. Но Лиля не все. Она особенная, необходимая. - Давай поступим так. Я согласен на дополнительное обследование. Я и так планировал его пройти после того, как решится вопрос с мальчишками. Судя по всему, сейчас самое время, - Лиля копошится в моих объятиях, слегка отрывается от меня, чтобы испытывающе взглянуть мне в лицо.

— Правда?

Киваю в знак подтверждения. Я готов выбросить белый флаг, лишь бы не видеть ее слез.

— Да. Но об операции пока не будем говорить. Отложим эту тему.

— А я могу спросить у Богданова контакты клиники? На всякий случай… - аккуратно уточняет, следя за каждой моей реакцией.

— Все равно по-своему сделаешь. Спрашивай, - отмахиваюсь, устав препираться с ней. Силы неравные. - Не плачь больше из-за меня. Не заслуживаю я ни одной твоей слезинки, - тыльной стороной ладони стираю влагу с ее щек.