Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 99 – Яна Марс

— Ничего… Мы как-нибудь повторим, — выдавила она.

Он снова замолчал. Тишина снова сгустилась, давящая и неудобная. Ариана чувствовала, как ее тайна жжет ее изнутри. Она лежала рядом с отцом своего ребенка и не могла сказать ему ни слова. Это было невыносимо.

И тут он заговорил снова, и его слова прозвучали как приговор, вынесенный заранее.

— Знаешь, пока я сегодня разбирался с этим кризисом, я думал о том, как хрупок баланс. Любой непредвиденный фактор — и все рушится. Теряешь контроль. Все, что ты выстраивал годами, может рассыпаться в прах из-за одной ошибки, одного неверного шага.

Ариана замерла, не дыша. Ее пальцы судорожно вцепились в край простыни.

— О чем ты? — прошептала она.

— О жизни. О бизнесе. По сути, это одно и то же. Нужно просчитывать все на десять шагов вперед. И самое главное — не допускать непредвиденных обстоятельств. Особенно тех, что могут приковать тебя к земле, отнять свободу маневра, сделать уязвимым.

У нее похолодели руки. Она понимала, к чему он клонит. Она чувствовала это каждой клеткой своего тела.

— Марк… а дети? Разве они… разве они всегда “непредвиденное обстоятельство”? — ее собственный голос показался ей чужим.

Он повернулся на бок, чтобы посмотреть на нее. В полумраке комнаты его лицо было строгим контуром.

— В моем мире — да. Ребенок, Ариана, — это не милый розовощекий ангел. Это титаническая ответственность. Это колоссальные ресурсы — временные, финансовые, эмоциональные. Это постоянный источник риска и уязвимости. Ты становишься заложником ситуации. Ты больше не принадлежишь себе.

Каждое его слово было как удар ножом. Холодным, отточенным, безжалостным.

— Но… это же часть жизни. Люди любят, женятся, рожают детей…, — она пыталась говорить спокойно, но внутри у нее все кричало.

— Обычные люди, возможно. Но я не обычный человек. Моя жизнь — это постоянная битва. Я не могу позволить себе такую роскошь, как слабость. А ребенок — это самая большая слабость, какую только можно себе представить. Ты открываешь душу миру, а мир, поверь мне, жесток. Сейчас, когда мы только выстроили наши отношения, когда компания на пороге нового витка развития… ребенок был бы катастрофой. Полной и окончательной.

Он говорил это не со злостью, а с леденящей душу убежденностью. С холодной, железной логикой стратега, оценивающего риски. И в этой логике не было места для любви, для чуда, для спонтанности. Не было места для их ребенка.

Ариана лежала, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как что-то важное и хрупкое внутри нее разбивается на миллионы осколков. Ее сердце не просто разбивалось — оно превращалось в пыль. Все ее надежды, все ее мечты о том, как он обрадуется, как они будут вместе выбирать имя, как он будет трогать ее растущий живот… все это было растоптано его безжалостными словами.

Он увидел ее неподвижность и, видимо, принял это за согласие. Его голос стал чуть мягче, но не менее категоричным.

— Я ценю то, что ты сделала сегодня. Это было прекрасно. И я хочу, чтобы наша жизнь была именно такой — предсказуемой, контролируемой, идеальной. Без лишних рисков и проблем. Ты понимаешь меня?

Она не могла ответить. Комок в горле мешал дышать. Она лишь кивнула в темноте, зная, что он все равно не видит.

— Спи, — сказал он, поворачиваясь на спину. — Завтра тяжелый день.