Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 74 – Яна Марс

Марк медленно поднялся с кресла. Он подошел к ней, к окну, но не касался ее. Он смотрел на нее так, словно видел впервые и в то же время — знал всю жизнь.

— Я потратил полжизни, чтобы ни в ком не нуждаться", — прошептал он. Его бархатный голос был грубым от сдерживаемых эмоций. — А теперь… теперь я не могу дышать без мысли о тебе. Я просыпаюсь и первое, чего я хочу — это услышать твой голос. Я засыпаю и последнее, о чем думаю — это запах твоей кожи. Ты стала моим воздухом. Моим единственным и самым страшным риском.

Он сделал паузу, вдыхая так, словно ему и правда не хватало воздуха. Его рука поднялась, и пальцы едва коснулись ее щеки, провели по линии скулы, словно проверяя, реальна ли она.

— Я люблю тебя.

Три слова. Три простых, немыслимых слова. Они повисли в воздухе между ними, тихие, выстраданные, лишенные всякой театральности.

У Арианы перехватило дыхание. Мир сузился до его глаз, до трепета его пальцев на ее коже, до тихого эха этих слов, которые навсегда меняли все. Она ждала насмешки, гнева, холодности — всего, чего угодно, но только не этого. Не этой обезоруживающей, абсолютной искренности.

Слезы выступили на ее глазах и покатились по щекам, горячие и соленые. Ариана не пыталась их смахнуть. Марк смотрел на ее слезы, и в его глазах читалась боль и такая нежность, что ее сердце сжалось.

— Не плачь, — прошептал он, смахивая слезы большим пальцем. — Пожалуйста, не плачь. Это все, что у меня есть.

— Я…, — ее голос сорвался, и она попыталась сглотнуть ком в горле. — Я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, — он наклонился и прижался губами к ее мокрым ресницам, к ее щекам, ловя каждую слезинку. Его поцелуи были легкими, как прикосновение крыла бабочки, и от этого еще более пронзительными. — Просто позволь мне это говорить. Позволь мне любить тебя. Это единственное, что имеет для меня смысл теперь, когда все остальное его лишилось.

Он обнял ее, притянул к себе, и она прижалась к его груди, слушая бешеный стук его сердца. Оно билось в унисон с ее собственным. Они стояли так, посреди тихой комнаты, в свете огня и наступающей ночи, и не было ни офиса, ни прошлого, ни масок — только они двое и эта новая, пугающая и прекрасная реальность.

Затем он отвел ее в спальню. Их близость в эту ночь была медленной, благоговейной, полной невыразимой нежности. Каждое прикосновение было клятвой. Каждый поцелуй — подтверждением. Она смотрела ему в глаза, тонула в их глубине и видела в них свое отражение — любимое, желанное, необходимое.

Позже, когда они лежали в постели, прислушиваясь к ночным звукам леса за окном, он снова прошептал эти слова, уже прямо ей в губы, в темноте:

— Я люблю тебя.

И на этот раз она нашла в себе силы ответить. Ее голос был тихим, но твердым.

— И я тебя люблю.

Он тяжело вздохнул, словно сбросив с плеч невыносимую ношу, и притянул ее еще ближе, сплетая их ноги и руки, словно боясь, что она исчезнет.

Ариана закрыла глаза, прижимаясь к его теплу. Правда об отце, сомнения, страх — все это никуда не делось. Оно ждало своего часа в тени ее мыслей. Но сейчас, в эту минуту, под звук его ровного дыхания и биения его сердца, она позволила себе просто быть любимой. Она понимала, что ее жизнь изменилась навсегда. И какой бы сложной и опасной ни была дорога впереди, они теперь шли по ней вместе. И для начала этого было достаточно. Больше, чем достаточно.