Книга Мой босс: Искушение соблазном, страница 51 – Яна Марс

Он явно лгал. Или умалчивал. Напряжение, с которым он реагировал на Милану, было слишком сильным, слишком личным для"незначительного персонажа". Это была не просто досада от встречи с надоедливой знакомой. Это было нечто глубже, темнее. Ревность вгрызалась в Ариану острыми клыками, отравляя все внутри. Сколько таких "Милан" было в его жизни? Женщин из его круга, красивых, уверенных, знающих его годами, связанных с ним общим прошлым, общими семьями, общим социальным слоем, к которому она никогда не принадлежала?

Он привез ее к себе. Войдя в пентхаус, он с силой швырнул ключи на полку, и они с грохотом отскочили на пол, разлетевшись металлическим звоном по стерильной тишине прихожей. Этот звук был финальным аккордом того фальшивого спектакля, из которого они только что сбежали. Он, не глядя на нее, прошел в гостиную, срывая с себя смокинг и бросая его на диван. Ариана осталась стоять в прихожей, чувству себя лишней, униженной и глубоко несчастной.

Она была всего лишь побегом от реальности, принесенным в эту стерильную крепость, временным утешением, в то время как за ее стенами существовал целый мир, полный женщин вроде Миланы — женщин, которые считали его своей законной собственностью по праву рождения, денег и общего прошлого. Она чувствовала себя самозванкой в собственном теле, в этом платье, которое он выбрал, словно наряжая куклу для выхода в свет.

И тут Марк остановился и обернулся. Его лицо было странным — с одной стороны, на нем читалась все та же ярость, а с другой — какое-то новое, незнакомое выражение, почти растерянность. Гнев внутри боролся с другой эмоцией.

— Подожди здесь, — приказал он, и его голос на мгновение сорвался, выдав внутреннюю дрожь. Он скрылся в кабинете, захлопнув за собой дверь с приглушенным щелчком, который прозвучал оглушительно в звенящей тишине.

Она стояла, не зная, что делать, прижимая ладони к горящим щекам, готовая вот-вот разрыдаться от обиды, злости и этой разъедающей, ядовитой ревности, которая разливалась по венам, отравляя каждую клеточку. Она представляла его с Миланой. Представляла их вместе на каких-то светских раутах, в объятиях друг друга, и каждая такая картинка причиняла ей почти физическую боль.

Через несколько минут Марк вернулся. И в его руках был огромный, роскошный, поразительный букет ирисов. Не роз, не лилий, не тех банальных цветов, что дарят всем подряд, а именно ирисов — элегантных, строгих, царственных, с их бархатистыми, загадочными лепестками, окрашенными в глубокие, почти мистические сине-фиолетовые тона. Они были невероятно красивы и так ему подходили — сдержанно, изысканно.

Он протянул его ей, почти тыча ей в грудь, его движения были резкими, угловатыми, выдавшими его смущение.

— Чтобы ты не задавала глупых вопросов, — произнес он, и в его голосе прозвучала не привычная грубость, а какая-то смущенная, почти юношеская неуверенность. Он смотрел куда-то мимо нее, в стену, и его уши, что было заметно даже в полумраке прихожей, пылали ярким румянцем. Этот румянец растрогал ее больше, чем любые самые красивые слова.

Ариана взяла букет, он был тяжелым и ароматным, с влажным, земляным запахом. Ее злость и ревность мгновенно растаяли, сменившись щемящей, болезненной нежностью. Этот жест был таким несвойственным ему. Таким уязвимым и неловким. Он не умел извиняться словами, не умел объяснять свои чувства, но он принес ей цветы. Когда он успел заказать их? И спрятать в кабинете. А главное — зачем? Чтобы откупиться? Или чтобы доказать что-то самому себе?